– Я люблю кататься, – просто сказал Тьен. – И способности для этого не нужны.
Он кивнул на блестящий лёд катка:
– Хочешь внутрь?
Глаза Таиссы зажглись.
– Да.
Как давно она не каталась? С того утра незадолго до капитуляции, когда её отец сказал ей, что поражение Тёмных неизбежно. Это было грустное утро, но они с отцом были вместе. И он всё ещё был Тёмным, и его глаза могли видеть…
– Я рассказывала тебе о своём отце? – негромко сказала Таисса. – Знаешь, это он научил меня вставать на коньки. У нашего дома был пруд, так что мы могли кататься там каждую зиму, если бы хотели. Но мне слишком нравился обычный каток с обычными детьми, так что отец уступил, несмотря на риски.
– Тебе так нравилось кататься?
– Я всегда была счастлива на льду, даже без полёта, – тихо сказала Таисса. – И видеть, как хохочет кто-то ещё, как улыбается мой отец, – это тоже было прекрасно. Мне кажется, для этого отец и водил нас на каток, меня и маму. Чтобы увидеть того, кого ты любишь, по-настоящему счастливым.
– Вы много времени проводили вместе? – вдруг спросил Тьен. Он смотрел на неё с какой-то странной грустью.
– Каждый день. Утром и вечером… и ночью, если мне вдруг приходила идея забраться на кухню. – Таисса улыбнулась. – А ещё отец мог выдернуть меня с занятий, оторвать маму от чтения сценария, и мы втроём радостно сбегали есть пиццу. Или отправлялись в парк кормить белок. Мы вообще были неразлучны всё моё детство. Разве бывает инач…
Таисса осеклась и чуть не застонала от своей неловкости. Конечно, бывает. Она видела Тьена, ужинающего с Алисой, но где были его Светлые родители? Были ли они живы? И виделись ли они вообще? С кем жил Тьен все эти годы? Позволили ли Алисе жить с сыном с самого его рождения или она отвоевала его только что?
– А ты и Алиса… – нерешительно начала она.
– Я… рассказал бы, – с запинкой сказал Тьен. На открытом лице, таком похожем на лицо Дира, было сожаление. – Но я почти наверняка проговорюсь и…
– Нельзя.
– Ага. Судьба вселенной и всё такое прочее. Но я правда куда счастливее, чем могло показаться из нашего разговора на кухне. Честно. И школа отличная, вот только…
– Ты ужасно хочешь стать величайшим из Светлых, – серьёзно сказала Таисса.
Лицо Тьена погрустнело.
– Не представляешь, как мне этого хочется и почему. Если бы я мог рассказать…
Таисса коснулась его руки.
– Обязательно расскажешь. Завтра. Ну, то есть лет через десять.
– Так здорово к тебе прикасаться, – неверяще проговорил Тьен, глядя на её руку. – Знать, что ты настоящая, что… – Он запнулся. – Что ты на самом деле есть. Там. Такая, как сейчас.
– И ещё буду, – твёрдо сказала Таисса. – Обязательно.
Они обменялись заговорщицкими усмешками и вместе двинулись к катку.
Белоснежные коньки оказались Таиссе прямо по ноге. Тьен, к её удивлению, выбрал щегольские чёрные. Тёмный и Светлая… и это вдруг натолкнуло Таиссу на мысль.
– Я сейчас Тёмная или Светлая? – уточнила она. – Будущая я?
Тьен издал короткий смешок:
– Я знал, что у тебя будет много вопросов, на которые я не смогу ответить. Но чтобы настолько…
– И это я ещё сдерживаюсь!
– Я заметил.
Они прилаживали коньки в комфортном молчании. Тьен, незаметно проверив, что скамьи поблизости пусты, взлетел на полторы ладони и переобувался, уже сидя в воздухе. Таисса не удержалась от улыбки.
На лёд они вышли бок о бок. Первые мгновения Таисса чувствовала себя слишком тяжёлой, неуклюжей, но это ощущение тут же пропало. Она больше не могла летать, но она чувствовала лёд и катиться по кругу рядом с Тьеном было неожиданно легко. Словно она вернулась в прошлое и ей выпала возможность покататься с юным Диром много, много лет назад.
– Дира тоже водили на каток, – произнесла Таисса вслух. – В бассейн, в зоопарк, в картинные галереи, в кино и в оперу, куда угодно. Вот только в интернате у него никогда не было выбора, куда идти и что делать. Вообще никогда. Мне было бы страшно оказаться на его месте, когда он был ребёнком.
Тьен моргнул.
– Он был ребёнком, – произнёс он почти недоверчиво. – Самым обычным?