– Уверен, мне было бы ужасно увлекательно тебя ловить.
Их взгляды встретились, и огромный цветок лотоса вдруг будто закружился под Таиссой, притягивая их друг к другу.
– Я жива, – прошептала она.
– Это, – серьёзно сказал Дир, – я проверил в первую очередь.
– Боюсь даже спрашивать, каким способом.
Дир помолчал. Протянул руку, загорелую, сильную, с тёплыми шершавыми подушечками пальцев, и Таисса вложила в неё свою, стройную и прохладную.
– Я послал твоим родителям сообщение, что ты пришла в себя, – негромко сказал Дир. – И коротко описал, что с тобой произошло.
– Нанораствор на максимум и нанораствор на минимум?
– Что-то в этом роде.
Дир коснулся её волос.
– Расскажи о Тьене, – попросил он. – Павел упомянул о вашем неожиданном госте.
«Верь Вернону Лютеру до самой его смерти».
Проклятые слёзы вновь наполнили глаза. Чёрт, чёрт, чёрт…
Таисса помолчала. И осторожно, тщательно взвешивая слова и изо всех сил пытаясь передать всё как можно точнее, рассказала об их с Тьеном подземной встрече в лабораториях Александра.
Дир долго молчал.
– Ты спрашивала, исчезала ли ты отсюда, – наконец сказал он. – Потому что ты исчезала, верно?
Таисса кивнула, не отрывая от него взгляда.
– Я перемещалась во времени. В недалёкое будущее. – Она улыбнулась, глядя на солнечный бамбук за окном и вспоминая осенний вечер на катке. – Тьен был ещё ребёнком, и мы вдвоём сбежали кататься на коньках. И говорили о тебе.
Глаза Дира вспыхнули нежностью:
– Правда?
– Вы так похожи, – прошептала Таисса. – Тьен и ты.
– Что он сказал тебе, Таис?
Таисса покачала головой, вытирая слёзы:
– Ничего. Ничего, что я могу рассказать. И ничего, чего я не знала раньше.
– Что-то очень, очень грустное? – тихо спросил Дир.
Таисса попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Кое-что, о чём я хотела бы забыть. Просто… я ведь знаю, что Вернон умрёт.
Лицо Дира вдруг застыло.
– Четыре человека уже погибли при взрыве в Линтон-холле, – ровно сказал он. – Ещё семнадцать находятся в госпитале. Думаю, наши с тобой взгляды насчёт Вернона Лютера сильно различаются, Таис.
Таисса вспомнила их резкий, отчаянный спор с Верноном.
«Ты серьёзно собираешься стать диктатором? Развязать следующую войну?»
«Да и да, если Светлые встанут у меня на пути».
Таисса откинулась на подушки.
– Павел тебе всё рассказал, – хрипло сказала она. – Да?
– Мы с ним долго беседовали по сети.
– И… что с ним будет?
– За участие во взломе секретных лабораторий и саботаж аппаратуры, сбой которой мог повлечь за собой мою и твою смерть? – спокойно спросил Дир. – Ты понимаешь, что фактически это было объявлением войны?
– Он мой друг.
– И человек Эйвена, который защищал тебя. Пока между нами вооружённый нейтралитет. Но доверять друг другу мы тоже не можем. – Дир вздохнул. – Твой друг мог выбрать меня и отправиться в лаборатории со мной, а не с Верноном Лютером. Ему достаточно было сказать мне: я всё равно собирался уменьшить мощность нанораствора, только на пару дней позже, когда были бы готовы расчёты.
– У Вернона есть противоядие и будет власть над миром, – напомнила Таисса. – Поэтому Павлу нужно было оценить его мотивы и понять, чего Вернон хочет. Лучшей возможности не было.
– Что ж, он его оценил. – Дир помрачнел. – И результаты удручающие.
– Насколько?
– Настолько. – Дир помолчал. – С твоим другом всё в порядке, и его скоро выпустят. Таис, у меня к тебе другая просьба.
– Какая?
– Я бы хотел, чтобы ты ночевала со мной. А днём не оставалась одна. – Лицо его было очень серьёзным. – Кобэ – место перемирия, оно знаменито этим, и те немногие разы, когда перемирие нарушалось, виновник не уходил от наказания. Но всё возможно, особенно сейчас. Со мной ты будешь в безопасности. Ну и… – Дир улыбнулся. – Ты – это просто ты, и я люблю тебя.