Взгляд Дира тоже скользнул по Таиссе. Пристальный и странный, словно он видел её в первый раз в жизни. Он что, представлял её сейчас на сцене? На экране?
– Вы хотите предложить кого-то… без актёрского опыта? – спросил он спокойно. – И надеяться, что её знания о Великом Тёмным будут достойной заменой?
– Да, – просто сказала Мелисса Пирс.
Повисло молчание. Молчание, которое, Таисса знала, вот-вот должно взорваться негодующими «нет».
Но её мать лишь спокойно кивнула Ларе:
– Я предлагаю Лару.
Лара моргнула:
– Что?
– Я предлагаю взять на главную роль Светлую, которая по меньшей мере дважды пыталась убить мою дочь в бою, – ровным тоном произнесла Мелисса Пирс. – Это не совсем моя идея, но я готова на это пойти. Возлюбленной Великого Тёмного была бескомпромиссная Светлая с боевым опытом и железными идеалами, которая готова была умереть, отстаивая свой выбор. И рядом со сценарием, написанным бывшим Тёмным, лучшей кандидатуры, чем возможная будущая глава Совета, вам не найти.
Мелисса Пирс выпрямилась и с холодным решительным видом оглядела Совет:
– Ради мира. Дни, когда я желала сжечь всё в огне ради победы Тёмных, закончились. Я снова хочу жить и любить рядом со своей семьёй.
Таисса открыла рот. Члены Совета рядом с ней выглядели так, словно из-под стола вылетел призрак.
Сердце Таиссы колотилось как бешеное. Это точно был её отец. Его идея. Потому что такую сумасшедшую вещь, как отдать главную роль несостоявшейся убийце собственной дочери, мог придумать только он. Хотя бы потому, что в этом его не заподозрил бы никто.
– Любительские выкрутасы, – раздражённо произнёс Вернон. – Зрителям нужно мастерство, а не скандальное имя. А обвинения в непотизме…
– Я согласна, – прозвучал в тишине ясный голос Лары.
Она бросила холодный взгляд на Вернона:
– И ты ещё возьмёшь назад свои слова насчёт любительской игры.
Дир молча глядел на Мелиссу Пирс. На её губах играла лёгкая улыбка.
– Вы меня удивили, – наконец сказал он.
– Я знаю.
Таисса повернула голову к Ларе.
– Между прочим, ты пыталась меня убить по меньшей мере четырежды. Под сценой, в часовне, под дулом пистолета и в дирижабле.
Лара фыркнула:
– Может, посчитаешь, к какому количеству жертв привели твои эскапады? Каждое предумышленное убийство за последний месяц – на твоей совести. Забыла?
– Осколок Источника…
– Заткнись.
Среди членов Совета поднялся шум. А потом Дир сделал знак, и все экраны потухли.
– Я пытаюсь представить себе ход сегодняшних переговоров, если мы не примем предложение Мелиссы Пирс и оставим всё как есть, – произнёс он. – Вернон Лютер будет требовать, чтобы мы выдали ему всех юных Тёмных, которых мы немедленно спрятали, едва узнали о том, что он получил противоядие…
– Буду, – кивнул Вернон.
– Мы же, в свою очередь, будем требовать от него список всех Тёмных, которым он успел вернуть способности.
– И само собой, я его не дам.
– И мы упрёмся в стену.
Вернон зевнул.
– Хорошо ещё, Александра здесь нет. А то сегодня он искренне любит юную внучку, кормит её пирожными с руки и клянётся, что любой, кто её обидит, отведает холодной стали, а завтра бьёт её предельной дозой нанораствора, потому что… да просто так. Кстати, хочу уточнить: голова Александра будет разменной монетой на переговорах, когда Эйвен вам её отдаст? Потому что я первый в очереди, чтобы повесить её на стену в качестве сувенира.
– Ты уверен, что именно Эйвен Пирс похитил Александра? – цепко спросила Лара.
– А кто ещё? – пожал плечами Вернон. – Если бы я решил похулиганить, вы бы меня заметили, несмотря на все мои усилия. Сайфер не смог бы провернуть подобное даже с отрядом хакеров, и вы все это знаете.
– Но с Эйвеном никто не может связаться, – произнёс Дир. – Мелисса, а вы?
Мелисса Пирс несколько мгновений смотрела на него. Сердце Таиссы замерло. Если её мать скажет, что обсуждала с Эйвеном Пирсом план переговоров…
Но мать Таиссы лишь покачала головой: