Но Лара, в отличие от Таиссы, никогда не гуляла вот так рядом со своей матерью. Потому что матери у Лары просто не было.
– Так странно, – задумчиво сказала Мелисса Пирс. – Никогда не подумала бы, что буду играть себя. Наши с Ромом сцены… когда мы расстаёмся навсегда и я веду остальных Тёмных прочь от него, Тёмных, которые выбирают другой путь… Я не могу не думать о нас с Эйвеном.
– О чём именно ты думаешь? – тихо спросила Таисса.
– Когда я уезжала от вас с Эйвеном, я не испытывала боли, лишь пустоту, – сдавленным голосом сказала её мать. – Я была даже рада этому: никогда не умела терпеть боль. Эйвен, я была уверена, умел не испытывать её вовсе. Но после тех сцен, что мы сняли вдвоём с Великим… с Ромом… Я только теперь понимаю, как больно было Эйвену, когда я ушла. И лишь сейчас осознаю, что я причинила ему эту боль, хотя у меня был выбор. Я могла остаться. И в фильме я тоже могу остаться. Но ухожу.
Она прикрыла глаза. И вдруг подавила всхлип.
– Я хочу переписать сценарий, – прошептала она. – Я хочу, чтобы он разрешил мне остаться.
Таисса молча шагнула к ней и обняла её.
– Я здесь, – прошептала она. – Я рядом.
Мелисса Пирс прижалась к ней, всхлипнула и тихо засмеялась:
– Ты моё самое главное сокровище. Если ты меня простила после того, как я уехала от вас, значит, ничто не потеряно.
Над головой трепетала пронизанная солнцем листва, и чириканье разрезало спокойную дневную тишину. Таисса подняла взгляд к небу, увидела, как мать делает тот же самое, и они улыбнулись друг другу. И разомкнули объятья, сплетя на мгновение пальцы, перед тем как разжать руки.
– Какая ирония, – произнесла Мелисса Пирс тихо. – Когда-то я хотела, чтобы тебя лишили способностей, чтобы спасти твою жизнь от нанораствора. Чтобы ты перестала быть Тёмной, но продолжала дышать. А оказалось, что это ничего не изменило. Мне так жаль, Таис.
– Я знаю. Но всё будет хорошо. – Таисса улыбнулась ей. – Мы вернём способности. Обязательно.
Они помолчали.
– Расскажи мне о Великом Тёмном, – попросила Мелисса Пирс, беря Таиссу под руку. – О своём предке. Думаешь, мне удастся с ним поговорить?
Таисса покачала головой:
– Вряд ли. Теперь, без Источника, я иногда вижу его во снах, но очень редко. И… когда я в опасности.
– Что происходит регулярно. И просить тебя быть осторожнее бессмысленно.
– Само собой.
Они свернули на боковую тропинку, идущую вдоль журчащего ручья. Сухой кленовый лист плыл по течению, вода текла и струилась, как много сотен лет назад, и Таиссе вдруг показалось, что навстречу им вот-вот выйдет человек в простой тёмной хламиде, так похожий на Эйвена Пирса.
– Я хотела бы его увидеть, – тихо сказала Мелисса Пирс. – И попросить об одном одолжении. Попросить… вернуть меня в прошлое. В минуту, когда я бросила Эйвена.
– Мама… – начала Таисса.
– Я знаю, что прошлое менять нельзя, – терпеливо сказала её мать. – Но я могла бы… попросить прощения. Уйти, но сказать Эйвену почему, объяснить, что я совершаю чудовищную ошибку, заверить его, что я приду в себя, и сказать когда. Я не изменю реальность, но здесь, сейчас – мы будем вместе. Ведь это возможно, Таис?
Таисса молча покачала головой. Её мать невесело улыбнулась:
– Когда я уезжала, я думала, что шагаю в счастливую жизнь, оставляя вас на улице. А на самом деле упала под осенний дождь, разбивая колени.
– А если бы ты знала заранее? – негромко спросила Таисса. – Шагнула бы? Ведь тогда, в замке Майлза Лютера, ты сказала, что отец нужен тебе лишь для защиты.
Две пары внимательных глаз уставились друг на друга. Мелисса Пирс прикусила губу.
– Я ненавижу слабость, – вдруг призналась она. – Я всегда обвиняла других в том, что они слабы, в том, что Эйвен потерял всё, что мы проиграли войну… Но истина в том, что я ненавижу свою собственную слабость, Таис. И чтобы не ненавидеть себя, обращаю свой страх на других. Я не знаю, понял ли это Эйвен, потому что я сама осознала… совсем недавно. Может быть, только что. Я думала о том, как я рада, что Светлые потеряли способности, и вдруг поняла, что ни разу не смотрела на себя в зеркало с улыбкой с того самого дня, как перестала быть Тёмной. И не ненавидела себя лишь тогда, когда Эйвен был рядом. Как жаль, что раньше я не отдавала себе в этом отчёт.