Она замолчала.
– А сейчас, – завершила она, останавливаясь на берегу ручья, – слишком поздно.
– Никогда не бывает слишком… – Таисса оборвала себя.
– Бывает. И ты это знаешь, Таис. Эйвен ждал меня каждый день, а я все эти дни молчала. И этого не забыть.
– Вы так и не расторгли брак.
– Эйвен ждёт войну, – просто сказала Мелисса Пирс. – И считает, что мне нужна защита, которую даёт его имя. Мы заключили соглашение о раздельном проживании… но наш брак пока в силе.
Таисса сжала её руку, и её мать погладила её пальцы в ответ.
– Ты всегда смотрела на меня глазами любви и принимала меня целиком, – тихо сказала она. – И я делала то же самое – всегда. Почему же я не смогла поступить так с Эйвеном? Почему слабость бывает выше любви?
«Потому что мы всего лишь люди, – хотела сказать Таисса. – Особенно сейчас».
Но вместо этого она сказала:
– Знаешь, если бы существовала другая реальность, где вы с отцом не встретились, у него никогда не было бы другой женщины. Ни жены, ни близкой подруги. У него не было бы тебя. И меня.
Мелисса Пирс долго глядела на воду. А потом улыбнулась.
– Я так хочу, чтобы он снова увидел нас с тобой, – прошептала она. – По-настоящему.
Таисса молча обняла её за плечи. Её отец был неизвестно где, лишённый зрения, обвинённый в нарушении перемирия. Похитивший Александра.
– Александр включил мне нанораствор на максимум, – глухо сказала Таисса. – Превратил меня в марионетку. Раньше он делал это единственный раз, когда, по его мнению, безопасность всего мира была под угрозой. Но сейчас он сделал это просто так, чтобы меня сломать! Я до сих пор не могу принять, что это вообще произошло. Он способен на жестокость, да, но эта жестокость никогда не была бессмысленной.
Она сдержала внезапный всхлип. Эмоции вдруг нахлынули совсем детской волной, и ощущение предательства сделалось непереносимым. Быть куклой под приказом было страшно и больно, и понимать, что это сделал отец твоего собственного отца – просто так, потому что ты проникла в его лабораторию…
…Может быть, это всё-таки был не он? Но кто тогда?
Мелисса Пирс перехватила ладонь Таиссы на своём плече.
– Он заплатит, – негромко и очень холодно сказала она. – Поверь мне. Когда настанет время, я расквитаюсь с ним за всё.
Она помолчала.
– Таис… мы говорили об Эйвене так долго, но почти не касались тебя. Вы с Эйвеном так похожи вы этом: он потрясающий слушатель, но редко становится рассказчиком. Я не буду тебя расспрашивать, но если ты вдруг захочешь рассказать мне что-то о себе, о своей любви, о том, что тебя тревожит, – я рядом.
Таисса вздохнула. Вряд ли сейчас было самое время делиться с матерью подробностями её личной жизни. К примеру, тем, что почти произошло между ней и Диром. К тому же… это была их жизнь и их тайны. Только Дира и Таиссы.
– Я знаю, – вместо этого прошептала она. – Спасибо тебе.
– Всё будет хорошо, Таис. Обязательно. – Её мать коснулась носом её щеки. – Ты в это веришь?
Таисса слабо улыбнулась:
– Не очень. Но я попробую.
Раздались шаги, и Таисса с матерью развернулись одновременно. На Таиссу плеснуло знакомым чувством беспомощности: если бы кто-то прорвался через многажды усиленную защиту, она бы не смогла защитить ни себя, ни мать.
А потом Таисса оторопело открыла рот. Потому что из-за поворота появились Дир и Вернон, идущие бок о бок. И, похоже, убивать друг друга в ближайшие пятнадцать минут они не собирались.
– Ничего себе! – только и выговорила Таисса.
– Привет, Таисса-элегантность, – Вернон небрежным взглядом окинул её костюм. – Вижу, ты приняла мой совет о юбках близко к сердцу.
– Надеюсь, Сайфер ещё ближе к сердцу принял твой совет не высовываться, – с нажимом произнёс Дир.
Вернон пожал плечами:
– Надеюсь, но я за него больше не отвечаю. Парень высказал мне своё «фи» за разнос, который я ему устроил, подхватил рюкзак и был таков. Я его в тюрьме не держу, как ты догадываешься. Впрочем он ещё вернётся: так интересно, как со мной, Сайферу не будет нигде.