– Да. Я… не дочитала её в другой реальности и…
Дир тихо засмеялся:
– Представляешь, как это безумно звучит?
Таисса не сдержала улыбки в ответ:
– Ещё как.
Дир похлопал по кровати:
– Иди сюда.
Таисса подошла и забралась с ногами, осторожно отодвинув рисунки. Положила голову на плечо Дира, и её рука оказалась в его руке.
– Мне этого не хватает, – негромко сказал Дир.
– Меня?
– Семьи. Но я всё больше понимаю, что быть главой Совета и быть со своей семьёй – трудно, почти невозможно. И это меня пугает.
– Мой отец находил время и на то, и на другое.
Дир перевёл взгляд на лампу, мягко освещавшую их двоих:
– Что это для тебя значит, Таис? Быть родителем? Быть матерью?
– Ну… что надо просить кого-то ещё хранить семейный очаг? – рискнула предположить Таисса. – Я совершенно не умею колоть дрова.
Они вместе засмеялись.
– Наверное, это значит быть рядом, – тихо сказала Таисса. – Всегда, когда ты нужна по-настоящему. Когда с тобой просто хотят побыть. Когда ты рассказываешь ребёнку сказки, выслушиваешь его, пытаешься понять… И если повезёт, иногда даже его понимаешь.
– Но если тебя нет рядом, – так же тихо сказал Дир, – ты не настоящий отец.
Таисса сжала его руку.
– Даже если Алиса не передумает и не даст вам видеться, рано или поздно Тьен вырастет и вы сможете общаться тогда, когда захотите. Гулять вместе, разговаривать по линку перед сном…
– Но захочет ли он этого через десять лет? Он будет чувствовать себя преданным, Таис. – Дир помолчал. – Даже мой отец, которому было запрещено ко мне приближаться, которому ясно дали понять, что моим отцом он никогда не будет, да и не может быть… Таис, он ни в чём не виноват, но когда я смотрю на него, я чувствую горечь и обиду. Я хочу, чтобы он боролся за меня. Словно он мог бороться.
– Не мог, – тихо сказала Таисса. – Не против Совета. Кроме того, разве он знал, что ты существуешь?
– Но брошенному ребёнку это не объяснишь.
Таисса вспомнила слова Тьена:
«Мои родители очень меня любят, а я люблю их».
– Тьен любит тебя, – произнесла она. – В будущем.
– Но передо мной настоящее, Таис. – Дир покачал головой. – И я не очень-то вижу в нём надежды. Я сохраню для него мир, для тебя, для всех нас…
Он невесело улыбнулся:
– Но в этом мире мне будет очень одиноко.
Таисса прильнула к нему. Обняла Дира за плечи и закрыла глаза, чувствуя, как он обнимает её в ответ.
– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Мы вместе.
Таиссе пришлось очень много слушать в следующие дни.
Переговоры начинались с рассветом и заканчивались к полуночи. И с каждым днём они становились всё напряжённее.
– Ты справишься с Советом, – произнесла Таисса. – Ты их глава, и они это признали.
Они сидели в беседке, окружённой цветущими азалиями. Лицо Дира выглядело расслабленным, но глаза были напряжёнными и внимательными.
– Я фактически поработил Совет, когда был Тёмным, – негромко произнёс он. – И мне этого не забудут. Уколы в глаза, ворчание за спиной – это мелочи. Но партия Александра сильна даже в его отсутствие, и ни один из них не принимает моё главенство.
– Ты справишься, – уверенно сказала Таисса. – Посмотри на меня. Я дочь их злейшего врага, я разбила Источник, уничтожила осколок… но они приняли меня. Скрепя сердце и ворча, но меня больше не ненавидят.
Дир невесело улыбнулся:
– Они ждали от тебя чего угодно, Таис. Но я был их идеальным Светлым. Боюсь, разочарование запомнится им надолго.
– Ты справишься, – негромко, но твёрдо повторила Таисса. – А если у тебя появятся мысли, что у тебя не получится или что ты недостаточно для них хорош, – гони их в шею.
– Мысли? Или членов Совета?
– Если станет совсем тоскливо – и то, и другое. Я разрешаю.
Они тихо засмеялись вместе.
– Как ты? – негромко спросила Таисса.
Дир поднял бровь:
– По ночам без тебя, в одинокой спальне? Чудовищно.