Таисса выдавила улыбку:
– Я могу тебя навестить, но пойдут слухи.
– К тому же по крошкам от шоколадного печенья точно определят, что ты там была, когда придут менять простыни, – кивнул Дир. – Увы. Но у нас впереди есть время. Лишь бы мы смогли оттянуть неизбеж… – Он осёкся.
– Ты думаешь, что войны не избежать.
– После того, что выкинула Найт? После того, что устроил Эйвен? – Дир невесело усмехнулся. – Я не воспитатель в детском саду, принцесса. Я не могу строго на всех прикрикнуть и рассадить по горшкам. А даже если и попробую, Вернон Лютер тут же начнёт возмущаться, что это его прерогатива.
– Воцарится хаос, – уронила Таисса глухо.
– Рано или поздно. Но я надеюсь на «поздно». – Дир вздохнул. – Или никогда, если случится чудо и мы всё-таки подпишем протокол.
– На каких условиях?
– Рано ещё говорить об условиях, Таис. К тому же их очень скоро может не стать вовсе. Вернон Лютер пытается быть дипломатом куда более умело, чем я думал, но он не откажется от своей мечты просто так. Он хочет владеть миром, он мечтает об этом, он считает, что рождён для этого.
– Уверен? – тихо спросила Таисса.
По губам Дира скользнула усмешка:
– Мне ли не знать.
Да уж. Один бывший властелин мира вполне мог понять другого. Будущего.
Впрочем, будущего ли? Пойдёт ли Вернон по этому пути?
– Но шансы на то, что ему удастся добиться власти… – Таисса запнулась. – Разве они так велики?
– У него противоядие, – просто сказал Дир. – И стоит Вернону переманить Найт на свою сторону или вернуть Сайфера – и у него будет армия.
– Потому что он узнает, где вы держите Тёмных, лишённых способностей препаратом «ноль», и привлечёт их на свою сторону.
– Верно.
Они замолчали. За пределами беседки царил солнечный день, но на душе у Таиссы было сумрачно.
– Тьен, – тихо сказал Дир. – Моё будущее. Мой сын. Ты видела его, говорила с ним, а я нет. Мне порой кажется, что сейчас раздадутся шаги по траве, и я обернусь. Но это лишь мечта. Мне придётся ждать двадцать лет… и дождусь ли я?
– Я не знаю, – так же тихо сказала Таисса. – Тьен не сказал мне ни слова.
Дир сжал губы.
– Если мой сын и впрямь будет расти без меня, у меня найдётся пара вопросов к этому будущему.
Он встал.
– Мне пора, – сказал он мягче. – Увидимся вечером, Таис. И… у тебя есть планы на послезавтра?
Таисса моргнула:
– Послезавтра?
– Твой день рождения, если ты не забыла.
Ей исполнялось девятнадцать через два дня. А она… она и впрямь чуть не забыла.
– Никаких планов, – честно сказала Таисса. – А у тебя?
Дир лишь улыбнулся:
– Увидишь.
Таисса говорила правду: члены Совета и впрямь относились к ней очень по-разному, но здесь, в Кобэ, её встретили куда более тёплые взгляды, чем она надеялась. Может быть, потому, что теперь она была Светлой? Хотя и скептицизма на неё вылилось столько, что впору наполнить небольшое озеро. Впрочем, Таиссе тоже было что им напомнить. Массовые внушения, попытки оболванить весь мир, лишение способностей всех Тёмных, день, когда её семья потеряла дом…
Но сейчас, Таисса понимала, не время для нового витка взаимных обвинений.
Кто-то относился к ней с неприязнью, как Эдгар. Многие – с отчётливой горечью, ведь Вернон вернул способности ей, но не им. Но большинство – со сдержанным любопытством, лёгкой опаской, и…
…С сочувствием. Потому что отчёты о том, через что Таиссе пришлось пройти, читали все.
– Помнишь, ты говорил: «Станешь Светлой – помогу, чем смогу»? – спросила Таисса, когда они с Эдгаром шли по парку.
– Посмотрим, – сухо сказал он. – Но не тогда, когда ты чирикаешь с Верноном Лютером.
– Мы с Верноном – близкие друзья и всегда будем ими, – с нажимом сказала Таисса. – И я хочу вернуть Светлым способности не меньше тебя, как бы Вернон ни сопротивлялся. Знаешь почему?
Эдгар хмыкнул:
– Потому что ты за добро и сострадание, а не за внушения и нанораствор?
– И ты тоже. Помнишь, когда ты сказал, что рад, что Совету не удалось оболванить весь мир? Что я правильно поступила, когда уничтожила осколок Источника? – Таисса чуть улыбнулась. – Я вот помню. И… знаешь? Я помню те твои слова значительно лучше, чем все остальные наши разговоры.