– Мой отец координирует их? Без зрения, без возможности даже приближаться к электронике? Но как?
– Не знаю. Я хотел бы ошибаться, принцесса, но…
Линк Дира пискнул. И тут же, без предупреждения, на экране появилась Лара.
– Лютер нарушил перемирие, – коротко сказала она. – Мы должны его убить немедленно после того, как захватим лабораторию.
– Ты с ума сошла? – выпалила Таисса.
Лара едва смерила её взглядом. Она глядела только на Дира:
– Александр бы поступил именно так, и ты это знаешь.
– Я не Александр, – спокойно сказал Дир. – И Вернон Лютер всё ещё мой союзник.
– Не говори мне, что если он умрёт, мы потеряем противоядие навсегда, – сквозь зубы произнесла Лара. – Сайфер только что доказал нам прямо противоположное. Одна жизнь, Дир. Жизнь мальчишки, по вине которого Светлые по всему миру до сих пор не могут свободно дышать.
– А Тёмные? – Таисса повысила голос. – Вы искалечили моих родителей! Всех, кого я знала!
– Если оставить его в живых, мы проявим слабость, – холодно сказала Лара, по-прежнему глядя только на Дира. – Какой-то мальчишка отобрал у нас противоядие, чуть не собрал против нас армию, а мы отпустим его с миром? Дадим ему анклав? Не сходи с ума, Дир. Я уничтожу тебя в Совете, если ты сохранишь ему жизнь.
Дир смотрел на Лару ровно три секунды.
– Нет, – ровным голосом произнёс он.
Глаза Лары вспыхнули.
– Тогда собери трибунал, мы судим его и казним. Так, как должно.
Её глаза вдруг сузились.
– Ты боишься, – утвердительно сказала она, глядя на Таиссу. – Боишься, что если казнишь его, то все будут говорить, что ты избавился от умирающего соперника, чтобы получить дочь Эйвена Пирса. Правда, Дир? Ведь в этом дело?
Таисса шагнула вперёд.
– Начнём с того, что я на него в этом случае даже не посмотрю, – ясным голосом сказала она. – Лара, тебе не довольно крови? Да, по вашим законам Вернон – преступник. И будь он Светлым, который украл противоядие у Тёмных, у меня, у моих близких, – я бы тоже мечтала бы ему отомстить, наверное. Вот только началось всё не с этого. Сначала вы, Светлые, лишили способностей нас. Помнишь? И Вернон не отбирает у вас противоядие навсегда. Он всего лишь хочет, чтобы сначала вы вернули нам достоинство, – её голос повысился почти до крика. – И тогда между нами будет мир и надежда, а не третья война!
Дир перевёл взгляд с Таиссы на Лару.
– Сегодня Вернон Лютер не умрёт, – коротко произнёс он. – Разговор закончен.
А потом отключил связь.
Таисса тяжело дышала.
– Не позволяй ей, – хрипло сказала она. – Пожалуйста.
Дир вздохнул:
– Таис, Лара знает о последствиях. Будь рядом с ней Александр, возможно, он сыграл бы на её ярости, но, к счастью, он в криокамере, а никто больше не имеет на неё подобного влияния. Лара ненавидит Вернона, но решение Совета для неё не пустой звук. И она воевала, в отличие от нас двоих. Она хочет новой войны ничуть не больше нас.
– Но если Лара или кто-то ещё всё же попробует добраться до Вернона…
– У Вернона Лютера много врагов, а убийство предотвратить очень трудно, если не невозможно, – сухо сказал Дир. – Можно выставить охрану, но вероятность того, что удачливый наёмник до него доберётся, отнюдь не пустячная. Я предлагал Вернону остаться в Кобэ, но он, разумеется, лишь фыркнул. И теперь, – Дир кивнул на голограмму, где поворачивалась трёхмерная схема здания, – я понимаю почему.
Он замолчал. Перевёл взгляд на экраны:
– Снижаемся. Таис, я хочу избежать любых жертв. Если начнётся конфликт и потребуются переговоры, я хочу, чтобы ты помогла мне.
Переговоры. Вернон. Бывшие Тёмные.
…И, возможно, её отец.
– Я буду вести переговоры со своим отцом, – с горечью произнесла Таисса. – Никогда не подумала бы, что дойдёт до этого.
– В лаборатории стоит мощнейшая электронная защита, – Дир помолчал. – Совершенно беспрецедентная, но я понимаю Вернона. Он не зря обратился к бывшим Тёмным: для защиты противоядия я и сам применил бы любые меры. Нам нужны их разработки, но их серверы закрыты для нас полностью. Остаётся лишь физически войти и взять их, но я не рискую начать штурм. Слишком многое может случиться.