– Обрести себя целиком?
– Твоему Диру, во всяком случае, во вред это не пошло.
Вернон помолчал.
– Мне не нравится, когда мне что-то запрещают, Пирс. Я хочу выбирать, испытывать мне чувства или нет, а не морщиться всякий раз, натыкаясь на ржавые дорожные знаки с надписью: «Сюда нельзя». Не поверишь, но, когда ты сказала про сферу, моя первая мысль была о не долгой жизни, а о том, что я смогу стать прежним хотя бы на несколько минут. И… если в твоих гипотетических знаниях о будущем есть скрижаль с рецептом, как мне вновь обрести себя, как прожить долгую жизнь, как не умирать под забором в свой двадцатый день рождения… Я не железный, Пирс. Я не устою перед искушением.
Голос Таиссы дрогнул:
– Серьёзно?
– Серьёзно, хотя, боюсь, я об этом ещё пожалею. Так что, когда у тебя выдастся перерыв, тащи ко мне свою очаровательную задницу заодно с этой мифической скрижалью. Пожалуй, я не отказался бы взглянуть на вас обеих.
Таисса улыбнулась, глядя вниз, на красные огни машин у ночного светофора и потухщие витрины.
– Рада, что ты всё-таки не считаешь мою затею невозможно опасной глупостью.
– О, ещё как считаю, Таисса-сумасшествие. Просто хочу войти с тобой в долю.
Они вместе негромко засмеялись.
– Так каково это – даровать своё королевское прощение искусственному разуму? – нарушил молчание Вернон. – И какие у твоего нового друга планы?
Таисса вздрогнула, вспоминая.
«Поговори с Верноном Лютером. И заставь его быть откровенным про лабораторию».
– А у тебя? – вопросом на вопрос ответила она. – Ты готов отдать противоядие Светлым? Времени совсем немного.
– Хороший вопрос, Таисса-миротворец. Но вообще-то я…
Раздался далёкий писк, и Вернон вдруг оборвал себя.
– Дьявол, Пирс! – отчаянно сказал он. – Этот наш разговор совсем не ко времени. Мне нужно…
Он вновь осёкся. Сердце Таиссы замерло. Что происходит?
А потом она поняла. Операция Светлых началась, и счёт шёл на секунды. Успеет ли Сайфер забрать все данные с серверов? Или противоядие останется добычей Вернона, Тёмные получат свою армию и переговоры сорвутся окончательно?
Таисса обернулась к выходу с балкона, но зеркальная стена небоскрёба была непроницаема. Что бы ни делали Дир и Сайфер сейчас, она их не увидит и не услышит, если только не решит вернуться.
Но ей нужно было закончить разговор.
И вдруг Вернон тихо засмеялся:
– О нет. Мне уже ничего не нужно. Не представляешь, как я в эту минуту хочу затащить тебя в постель. Точнее, хотел бы, если бы ты не была гнусной обманщицей. Ты сделала мою ночь, именинница.
Таисса моргнула:
– Что?
– Включи экран, – спокойно сказал Вернон. – Выйдем на видеосвязь. Да, и зови Дира с Саем. Они ведь неподалёку, правда? Слушают нас? Думаю, им тоже будет интересно.
– Вернон, они нас не…
– Я жду, – оборвал её Вернон. – И да, я понял, что наша милая беседа о том, чтобы продлить мне жизнь, была для отвода глаз, так что не трудись объясняться.
Тишина. Мёртвый канал.
Секунду Таисса стояла неподвижно.
А потом со всех ног бросилась внутрь.
Глава 18
Когда Таисса вслед за Диром вошла в святую святых лаборатории Вернона, она чуть не споткнулась от изумления.
В камине горел огонь.
Настоящий, не виртуальный и не электрический. Массивные книжные полки, письменный стол, лампа под витражным абажуром – они словно оказались в позапрошлом веке. Антикварная обстановка больше напоминала библиотеку или кабинет отца Таиссы в их старом лондонском особняке.
Вернон Лютер сидел на краю письменного стола, лениво подбрасывая в воздух красно-серый теннисный мячик. Второй обитатель кабинета стоял к ним спиной и глядел в пламя камина.
А на столе в хрупкой вазе стоял роскошный букет белых роз. Таисса нахмурилась. Белые розы… не те ли самые, о которых говорил Вернон?
Она до сих пор не верила, что стояла в самом сердце цитадели Вернона, в двух шагах от дата-центра, на который Светлые вели яростную электронную атаку считаные минуты назад. Но, едва Таисса вбежала с балкона, Дир, очень бледный и спокойный, сообщил, что доступ в лабораторию открыт и Вернон Лютер приглашает их внутрь.