Дир глядел на него ровно одно мгновение.
– Твои люди были готовы к атаке, Эйвен, – произнёс он. – Едва Сай начал пробивать вашу защиту, он тут же раскрыл все свои ресурсы, чего вы и ждали. Все нервные узлы, все мощности, все поражённые им дата-центры – всё.
– Совершенно верно, – раздался голос Сая.
Он развалился в кресле, забросив ноги за стол. В отставленной руке покачивался коньячный бокал с тёмно-янтарной жидкостью.
– Я так понимаю, это объявление войны? – светски поинтересовался он. – Амнистия, предложенная Таиссой Пирс, отменяется? И какого же города вам скоро будет не хватать?
– О нет, – хмыкнул Вернон. – Это амнистия, перемирие и полное доверие. Вот только теперь оно скреплено ошейником и поводком. Для тебя.
– Кажется, теперь я понимаю, почему переговоры идут так тяжело, – задумчиво протянул Эйвен Пирс, переводя взгляд с Сая на Вернона. – Вернон?
Лицо Вернона перекосилось, и он тяжело вздохнул:
– Приношу свои извинения. Я хотел бы… продолжить разговор в менее злорадном ключе.
Сай хмыкнул:
– Сойдёт. Кстати, Саймон отлично нас слышит. Просто, раз уж во всех интересных вещах виноват я, будем считать, что у меня сегодня главная роль.
– Давайте рассядемся и честно поговорим, – предложила Таисса. – Для разнообразия.
Дир и Вернон смерили друг друга очень задумчивыми взглядами. Таисса отвернулась, скрывая улыбку.
А потом Вернон достал из кармана маленькую чёрную коробочку.
– Раз теперь с нами Сай, – заметил он, – думаю, пришла пора позвать ещё одну гостью.
Он открыл коробочку. Крошечная белая звезда вспыхнула внутри, вылетела, описав круг вокруг головы Вернона, и на её месте появилась проекция стройной девушки в открытом красном платье. Таисса невольно присвистнула:
– Вы открыли автономный канал с Найт!
Сай мгновенно вскочил с кресла и с лёгким поклоном опёрся о спинку.
– Миледи.
Глаза Найт расширились, когда она увидела отца Таиссы.
– Эйвен, ты снова видишь, – с облегчением произнесла она. – Наконец-то!
Эйвен Пирс и Найт улыбнулись друг другу одними глазами.
А потом Найт обвела их всех задумчивым взглядом.
– У меня перед вами несправедливое преимущество, – произнесла она. – Вы узнали о Сае считаные часы назад. Но по моему… по нашему субъективному времени прошли дни и недели.
– Ты успела его простить за то, что он сделал со мной, – тихо сказала Таисса.
Найт секунду молчала, глядя ей в глаза. И покачала головой:
– Я успела примириться с тем, что мы дали ему второй шанс, новую жизнь и возможность начать сначала. Наверное, это похожие вещи. Но это не одно и то же.
– Что ты имеешь в виду?
– Моя психика более пластична, Таис. Я смогла общаться с Александром после того, как он искалечил меня и почти искалечил тебя на Луне – и искалечил себя, о чём мало кто вспоминает. Будь я человеком, я не смогла бы испытывать к нему тёплых чувств. Но то иное, что во мне есть, позволяет мне любить. Кто-то назвал бы это травмой и страхом потери, на котором Александр умело играл, но для меня это лишь другое сочетание времени, эмоций и ценностей. Ведь за несколько минут я успеваю прожить и ярость, и грусть, и изумление, оплакать себя и возродиться заново.
Найт на миг опустила взгляд и грустно улыбнулась:
– А потом я возрождаюсь и вспоминаю самое главное: я бессмертна, но вы умрёте. Я проживу тысячи лет, и каждую минуту у меня будут лишь записи о вас. Память о твоей улыбке, Таис. О твоей иронии, Эйвен. И… я не могу отвернуться от вас. Вас слишком мало, чтобы выкинуть прочь хотя бы одну минуту. Всё равно что по своей воле сесть в криокамеру, уплывающую в глубины космоса.
– Но Сай тоже бессмертен, – негромко заметила Таисса. – То есть… электронная часть Сайфера.
Взгляды Сайфера и Найт встретились.
– Мы оба видим вероятности, – ответил Сайфер за них обоих, и лицо его было задумчивым – и, пожалуй, тоже печальным. – И наши шансы на счастливую вечность не так велики, как тебе кажется. Но, что куда важнее, наша жизнь разделена на дни и ночи, которые длятся, пока я жив, – и которые наступят, когда я буду мёртв.