После этого Леся психанула. Сказала, что никуда сегодня вообще не поедет. Я дрессировке и манипуляциям не поддаюсь, поэтому ответил коротко:
— Нет — так нет.
Она хлопнула дверью машины. Я остался один в тишине, и вдруг осознал, что чувствую облегчение. Будто с плеч свалился какой‑то груз — груз её ожиданий, её обид, её попыток меня перекроить.
…
Когда я увидел сегодня Лину в этом топе — белом, на одной бретельке — и коротких джинсовых шортах, то понял, что свои силы немного переоценил, решив ехать с ней вдвоём до Новороссийска.
Она стояла на ступеньках, волосы собраны в высокий хвост. Одна прядь выбилась и добавила ей ещё больше женственности. Красивая. Очень.
— Привет, — улыбнулась мне она, когда заметила, и у меня внутри что‑то дрогнуло. Лёгкость, тепло, какой‑то детский восторг — будто лето само спустилось с неба и встало передо мной. Я уже и забыл, о чём разговаривал с Макаром Олеговичем всего пару минут назад.
Но я старательно старался не засматриваться на неё, не выдавать своего волнения. Быстро отвернулся, делая вид, что совсем не интересно.
— Готова? Поехали, — произнёс я как можно более будничным тоном.
Когда мы сели в машину, я всё‑таки не удержался и бросил на неё короткий взгляд — потом ещё один, уже дольше.
«Мать моя женщина, — пронеслось в голове, — она всерьёз решила свести меня с ума?»
Аромат от неё дурманил мозг — что‑то сладкое, восточное, но очень ненавязчивое. Он смешивался с запахом нагретого солнцем салона и создавал какую‑то почти волшебную атмосферу.
И эта бретелька… Она то и дело сползала, а Лина машинально её поправляла — легко, непринуждённо, без тени кокетства. А у меня руки буквально чесались взять и… спустить её с плеча.
«Спокойно, Рома. Держи себя в руках. Тебе же не четырнадцать лет, чтобы таять от одного присутствия рядом девчонки, которая нравится», — мысленно одёрнул я себя.
Глубоко вдохнул, выдохнул через нос — раз, другой, третий. Постарался сосредоточиться на дороге: разметка перед глазами, плавные повороты, редкие встречные машины. Пальцы крепче сжали руль — твёрдая, привычная поверхность помогала вернуть ощущение контроля.
Краем глаза всё равно ловил её силуэт: как она слегка поправила прядь волос, упавшую на лицо, — быстрым, почти неосознанным движением, а потом провела пальцами вдоль шеи, будто пытаясь уловить дуновение ветерка. Каждый её жест, каждое движение будто специально созданы, чтобы отвлекать меня от дороги.
А что, если?..
Я тряхнул головой, отгоняя опасные мысли. Нет. Никаких «если». Правила просты и нерушимы:
- никаких отношений на расстоянии;
- никаких мимолётных романов;
- никаких игр.
Глава 11
Глава 11
В клубе с Майей мы зажигали — танцевали под громкие ритмы, смеялись, кружились в толпе. Майя кричала мне что‑то на ухо, но я едва слышала из‑за музыки — только кивала и улыбалась в ответ. Веселье накрывало волной: каждый новый трек заставлял двигаться ещё энергичнее.
Мы с Майей периодически отходили от танцпола к столику, где расположились парни, — в окружении пиццы, морепродуктов и напитков. Каждый раз, подходя ближе, я невольно искала глазами Рому. Он сидел чуть в стороне от остальных, но всё равно притягивал взгляд.
Парни сидели за столиком неподалёку — в окружении пиццы, морепродуктов и напитков. Мы с Майей периодически подходили к ним, чтобы выпить очередной алкогольный коктейль. От одного, второго, третьего… Я даже слегка захмелела — голова стала лёгкой, движения — раскованнее, а настроение — просто отличным.
«Леся не поехала, и она не девушка Ромы», — эта мысль крутилась в голове, словно припев любимой песни, и невероятно меня радовала. Я украдкой бросила взгляд на Рому: он сегодня был таким красивым — в обычной чёрной футболке и чёрных джинсах, но отвести глаз от него не было сил. Его фигура выделялась в полумраке клуба, а свет стробоскопа подчёркивал чёткие черты лица.
Только вот он казался каким‑то задумчивым. Постоянно пытался на меня не смотреть — то отворачивался к Ване, то что‑то говорил Мише, то просто смотрел в свой стакан. В чём причина — не пойму. Неужели что‑то случилось? Или я ему вовсе не интересна? От этой мысли внутри что‑то ёкнуло, но я тут же отогнала её — не время сейчас для тревог.
Ваня же сегодня для меня отошёл на второй план. Он тоже милый, хороший, красивый — с улыбкой шутил, предлагал ещё коктейлей, пытался вовлечь меня в разговор. Но отчего‑то в моей голове всё больше и больше мыслей о Роме, а не о нём.
Я поймала себя на том, что снова смотрю на Рому. Он как раз поднял голову — и наши взгляды встретились. На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но тут же он снова отвернулся, будто испугавшись собственных эмоций.
— Пошли потанцуем! — я подлетела к Роме и потянула его за руку.
— Ты — зажигалка. И мёртвого подымешь, — усмехнулся он, но всё же встал и последовал за мной.
Танец был не медленным, поэтому я особо не переживала, что вдруг свалюсь в обморок от его прикосновений. Но как же я ошибалась: он танцевал очень близко, закинув мои руки себе на плечи. Бли-и-ин, его плечи — они такие широкие… От этого осознания дыхание сбилось, а в голове зазвучал какой‑то бессвязный хор мыслей.
— Ты, кажется, нравишься Вано. Он с тебя глаз не сводит весь вечер, — сказал неожиданно Рома мне на ухо. Его дыхание коснулось кожи, и по спине пробежали мурашки. А я уже и думать ни о чём не могла, кроме этого низкого голоса и тепла его тела рядом.
— Да ну? — я попыталась рассмеяться, но голос чуть дрогнул, выдавая волнение. — Наверное, он просто любуется, как я танцую.
Рома тихо рассмеялся — звук получился глубоким, бархатистым, — чуть отстранился, чтобы поймать мой взгляд. В свете мигающих огней его глаза казались почти чёрными, но в них плясали озорные искорки.
— Или любуется тобой, — он снова наклонился ближе, так что его губы почти касались моего уха. — А он тебе? Нравится?
Что ему ответить? Правду? Но какую правду? Что последние несколько часов я вообще не замечала Ваню? Зачем он вообще завёл вдруг этот разговор — просто шутит или хочет что‑то выяснить? Мысли путались, сердце билось быстрее, чем ритм музыки.
— Он милый, симпатичный… — начала я, подбирая слова и стараясь не смотреть ему прямо в глаза. — Очень внимательный, добрый…
— Но у него нет такого чувства юмора, как у меня? — хохотнул Рома, и его глаза озорно блеснули. Он слегка качнул головой, отбрасывая упавшую на лоб прядь волос.
— Ну да, куда ему до тебя, Роман‑Петросян, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как напряжение понемногу уходит, а на его место приходит лёгкое, пьянящее ощущение свободы и азарта.
Неожиданно он взял меня крепко за талию и поднял так, что наши глаза оказались друг напротив друга — совсем близко, на одном уровне. Я инстинктивно обхватила его плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Что он в них пытается прочитать? В этот момент мир будто замер — музыка, огни, люди вокруг — всё отошло на второй план. Остались только его взгляд, тёплый и изучающий, и странное ощущение, будто время остановилось.
— А давай сбежим? — вдруг предложил Рома, глядя прямо в глаза. Его голос звучал тихо, но отчётливо, перекрывая даже грохот басов.
— Давай. Куда? Из страны? У тебя проблемы? — я попыталась пошутить, но голос чуть дрогнул — не от страха, а от внезапного волнения, от осознания, что я действительно готова пойти за ним куда угодно.
Рома поставил меня на ноги и снова рассмеялся, обнимая за плечи. Его ладонь мягко скользнула вдоль моей руки, оставляя за собой след из мурашек.
— Пока только из клуба, — шепнул он. — Но мне приятно, что ты готова сбежать со мной хоть на край света.