— Я просто спросила, — смущённо пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. Чтобы скрыть смущение, я поправила прядь волос, упавшую на лицо, и нервно улыбнулась.
Рома взял меня уверенно за руку — его ладонь была тёплой и чуть шершавой, большой, сильной, крепкой. В тот момент я вдруг остро ощутила, насколько моя рука в его ладони кажется маленькой, почти детской. И от этого странного контраста на душе вдруг стало удивительно спокойно — с ним совсем не страшно, я чувствую себя маленькой девочкой, которую оберегают, защищают, ведут туда, где безопасно и хорошо.
Всё происходило так быстро, что мои мысли не успевали за событиями, но это почему‑то не пугало. Напротив — было в этом какая‑то особая магия: довериться, отпустить контроль и просто идти следом. Я невольно сжала его пальцы чуть крепче, словно проверяя, действительно ли всё это происходит со мной.
— Вы куда? — спросил Ваня, переводя взгляд то на меня, то на друга. В его голосе прозвучало искреннее недоумение, а в глазах читался вопрос, который он не решился озвучить вслух.
Миша, сидевший рядом, оторвался от своего коктейля и удивлённо приподнял бровь, но промолчал, лишь улыбнулся и слегка качнул головой.
— Гулять, не скучайте, — бросил Рома через плечо, и мы направились к выходу, оставляя позади шум клуба, музыку и недоумённый взгляд Вани.
Воздух снаружи оказался неожиданно прохладным после душного зала. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как свежий ветер слегка остужает разгорячённое лицо. Огни клуба мигали за спиной, отбрасывая цветные блики на асфальт, а где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин и смех прохожих.
— Куда пойдём? — спросила я, чуть повернув голову к Роме. Его профиль чётко вырисовывался в свете уличного фонаря: чёткие линии подбородка, лёгкая улыбка, играющая на губах.
Он на мгновение задумался, потом повернулся ко мне и подмигнул:
— Есть одно место. Совсем недалеко. Там тихо, спокойно — и потрясающий вид. Если, конечно, ты не передумала сбегать.
Я рассмеялась, и это получилось легко, свободно, без тени прежней неловкости.
— Не передумала, — сказала я твёрдо.
— Тогда поехали поехали, — улыбнулся он.
Глава 12
Глава 12
Минут через десять мы уже поднимались по извилистой грунтовой дороге. Машина мягко покачивалась на неровностях, а за окном постепенно открывался вид на город: огни Новороссийска рассыпались внизу, как россыпь драгоценных камней, а над головой раскинулось бескрайнее небо, усыпанное звёздами.
Рома припарковался на небольшой смотровой площадке, откуда открывалась панорама на бухту — тёмная вода отражала огни портовых кранов и далёких кораблей, а на горизонте угадывались силуэты судов, стоящих на рейде.
— Вот мы и на месте, — сказал он, заглушая двигатель. — Это моё любимое место в городе. Особенно по ночам.
Мы вышли из машины. Прохладный ветер с моря тут же коснулся лица, принёс с собой запах соли и водорослей. Рома расстелил плед на невысоком парапете, слегка похлопал по нему рукой:
— Присаживайся.
Я села, подтянув колени к груди, и засмотрелась на небо. Звёзды здесь казались ближе, ярче — Млечный Путь протянулся широкой серебристой лентой, а где‑то вдали мерцала Полярная звезда.
— Как ты нашёл это место? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от неба.
Рома сел рядом, чуть ближе, чем раньше, и тоже поднял голову:
— Случайно. Однажды ночью не мог уснуть, поехал кататься — и забрёл сюда. С тех пор иногда приезжаю, когда хочется подумать или просто… почувствовать, что мир огромный, а проблемы — не такие уж и большие.
Он замолчал на мгновение, потом осторожно накинул край пледа на мои плечи:
— Холодно?
— Нет, — я улыбнулась, плотнее закутываясь. — Просто… красиво. И спокойно. Спасибо, что привёз меня сюда.
Рома слегка наклонился ко мне:
— Я рад, что ты здесь.
Он ненадолго замолчал, глядя на звёзды, а потом мягко погладил меня по колену — лёгким, почти невесовым движением, будто проверяя, комфортно ли мне. Я невольно замерла, пытаясь осмыслить этот жест. Не могу понять: я ему нравлюсь или он такой тактильный со всеми?
Его рука задержалась на мгновение дольше, чем требовалось для случайного прикосновения, а затем медленно скользнула обратно.
Я повернула к нему голову, пытаясь понять, о чём он думает, но это было невозможно — в полутьме черты его лица казались размытыми, загадочными.
— Я тоже рада. Рада, что приехала вообще этим летом в Мысхако… Что встретила… — я запнулась, подбирая слова.
Рома в этот момент повернулся ко мне:
— Кого? — на секунду мне показалось, что его лицо приблизилось ко мне, как будто он хотел меня поцеловать. Или это только мои мечты?
— Вас, — быстро ответила я, откашлявшись. — Вас всех. Дедушку, бабушку…
Рома отстранился, будто придя в себя после секундной магии:
— Рад, что твой дедушка стал уже дедушкой, а не Макаром Олеговичем, как ещё неделю назад. К концу отпуска, гляди, и до любимого дедули дорастёт.
— Это вряд ли, — я отвернулась.
Да, дедушка не такой уж и плохой, как мне казалось всю жизнь. Но всё равно я очень на него обижена, и сомневаюсь, что эта обида когда‑то отпустит.
— А где твоя мама? — тихо спросила я у Ромы.
— Где‑то в Европе со своим новым мужем, — его голос прозвучал ровно, но в нём проскользнула едва уловимая горечь.
— Скучаешь по ней?
— Скучают по тому, кого помнят. Я её не помню. Она ушла, когда мне было пять.
Я почувствовала, что тема матери для Ромы болезненная, поэтому решила больше не лезть.
— А ты… помнишь отца? Сколько тебе было, когда он погиб? — спросил Рома, повернувшись ко мне.
— Помню, конечно. Я как раз собиралась в первый класс. Он перед тем, как уехать, купил мне большой розовый рюкзак с пони. До сих пор его храню, — мой голос дрогнул на последних словах, а в горле встал ком. Воспоминания нахлынули волной: вот папа смеётся, застёгивая лямки рюкзака на моих плечах, вот он поправляет бант, говорит: «Будешь самой красивой первоклашкой», а потом… потом всё оборвалось.
— Эй, ты чего, малышка, — Рома вдруг обнял меня и притянул к себе. — Больше не буду затрагивать эту тему, не хочу видеть твоих слёз.
Слёз? Я только сейчас почувствовала, что мои щёки мокрые. Рома вытер мои слёзы большими пальцами — его прикосновения были удивительно нежными, почти трепетными.
Не убирая ладоней с лица, он посмотрел в мои глаза — долго, внимательно, будто искал в них ответ на какой‑то важный вопрос. Потом его взгляд скользнул ниже — на мои губы.
Сейчас точно он меня поцелует. Это ведь тот самый момент. Ну?
Время словно замедлилось. Я отчётливо слышала, как бьётся моё сердце — громко, неровно, будто хотело выпрыгнуть из груди. Дыхание перехватило, а кончики пальцев начало покалывать от волнения.
Я невольно приоткрыла губы, сама не осознавая этого движения, и чуть подалась вперёд — совсем на миллиметр, но достаточно, чтобы показать: я хочу этого. В груди всё сжалось в сладком предвкушении…
Но Рома вдруг замер. Его пальцы на мгновение сильнее сжали мои скулы, а потом медленно скользнули вниз — вдоль линии челюсти, к шее, и наконец опустились. Он отстранился, убрал руки, встал с пледа и протянул руку:
— Поехали домой, отвезу.
Этот жест ударил сильнее любого слова. Я застыла на месте, пытаясь осознать произошедшее. Разочарование окатило ледяной волной — оно было таким острым, что на секунду перехватило дыхание. Мир вокруг будто потерял краски: звёзды больше не казались волшебными, шум моря — умиротворяющим, а прохладный ночной воздух — освежающим.
Я машинально вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони, стараясь скрыть дрожь в пальцах.