— А что значит «прошлое не даёт покоя»? — осторожно спросила я.
— Это может быть что угодно, — бабушка перевернула ещё одну карту, задумчиво провела пальцем по её краю. — Неразрешённый вопрос, какой‑то поступок, который до сих пор тяготит. Человек хочет двигаться вперёд, но что‑то держит его на месте. Может, он кого‑то подвёл раньше, или сам был обижен — и теперь боится повторить ошибку.
В голове всплыл тот вечер с Ромой: его нерешительность, мой резкий уход. Может, он тоже переживает из‑за этого?
— Но валет треф даёт надежду, — продолжила бабушка. — Скоро всё прояснится. Главное — будь открыта к разговору. Если человек хочет исправить ошибку, дай ему шанс.
Я вздохнула:
— Легко сказать… А если он даже не пытается?
— Иногда люди боятся сделать первый шаг, — мягко сказала бабушка. — Думают, что их отвергнут. Или не знают, как правильно сказать. Но если чувства настоящие, они найдут путь.
В этот момент на дорожке показался дедушка с корзиной свежих ягод.
— Чего тут секретничаете? — весело спросил он, ставя корзину на стол.
— Да так, — махнула рукой бабушка. — Каролина вот отказалась к Лисовским идти. Говорит, дома останется.
Дедушка посмотрел на меня:
— Зря, там весело будет. Рома тоже будет.
Моё сердце на мгновение замерло, но я постаралась сохранить невозмутимый вид:
— Вот и хорошо. Пусть повеселится. А я лучше книгу дочитаю, которую начала.
Бабушка подмигнула мне, а дедушка только покачал головой:
— Молодёжь… Ну, дело твоё. Но если передумаешь — мы до десяти там будем.
Я кивнула, чувствуя, как внутри борется два желания: пойти и всё‑таки поговорить с Ромой или остаться дома, дать ему самому сделать первый шаг.
— Ладно, пойду переоденусь к ужину, — сказала я и направилась в дом, но на пороге обернулась:— Бабушка, а что там с валетом треф? Ты говорила, он намекает на разрешение ситуации…
— Всё придёт в своё время, — улыбнулась она. — Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу.
Я кивнула и вошла в дом. Слова бабушки эхом отдавались в голове: «Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу».
Может, она права? Может, не стоит так сильно переживать и стоит сделать хотя бы маленький шаг навстречу? Но какой шаг? Идти сегодня к Лисовским или нет? Останусь дома — если что, сам придёт. Так же? Блин, что делать?
После ужина я всё‑таки решила остаться дома. Нашла у дедушки какую‑то книгу о виноделии на французском — как раз французский у меня хромает, буду читать.
Устроилась на балконе с чашкой кофе: внизу шелестели листья яблони, в воздухе витал аромат цветущей маттиолы. Открыла книгу, попыталась сосредоточиться на тексте, но слова расплывались перед глазами. В голове то и дело всплывали слова бабушки: «Главное — верь в хорошее. И не бойся идти навстречу».
Я отложила книгу, сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на дорожку, ведущую к калитке. Вспоминала взгляд Ромы на винодельне — тот момент, когда он увидел меня за рулём старенького УАЗа…
Вдруг я услышала шорох у дома — будто кто‑то наступил на сухую ветку. Сердце ёкнуло. Я встала, осторожно подошла к перилам и выглянула вниз.
Возле клумбы под моим балконом стоял Рома. Он выглядел немного растерянным, теребил в руках кепку и оглядывался по сторонам, будто не решался постучать в мою дверь.
— Рома? — невольно вырвалось у меня.
Он поднял голову, увидел меня и заметно расслабился:
— Не смею назвать себя по имени. Оно благодаря тебе мне ненавистно. Когда б оно попалось мне в письме, я б разорвал бумагу с ним на клочья!
Я расхохоталась. Ну, вот умеет же человек в любой ситуации устроить театр одного актёра!
— Ты не Ромео? Не Монтекки ты? — подхватила я, стараясь сдержать улыбку.
— Ни тот, ни этот: имена запретны, — с серьёзным видом ответил Рома, но глаза его смеялись.
— Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, когда б тебя нашли мои родные, — я изо всех сил старалась говорить трагическим тоном, но голос всё равно дрожал от смеха.
— Я… шёл мимо и решил заглянуть. Вдруг ты дома? — тут он не выдержал и тоже рассмеялся.
— Так, стоп, это уже не Шекспир, — рассмеялась я, держась за перила балкона.
— Да. Это Лисовский собственной персоной, — он шутливо поклонился. — Поговорим?
— Ты случайно шёл мимо, да? И неожиданно попал во двор под мой балкон? — не смогла сдержать улыбку я.
Рома смущённо рассмеялся:
— Может, и не случайно. Но я правда хотел поговорить. Честно-честно.
— Ладно, Ромео, — я махнула рукой. — Иди в беседку, сейчас выйду. Только сначала проверю, не спрятались ли там вооружённые стражники или разъярённые родственники с вилами.
Глава 15
Глава 15
Рома сидел за столом в беседке и задумчиво крутил в руках розу — которая, по всей видимости, пала жертвой его проникновения под мой балкон.
— Тебе бабушка голову оторвёт за свою клумбу с розами, — начала я весело, присаживаясь на край стола.
— Ты же меня прикроешь? — всё так же задумчиво, не глядя на меня, спросил он.
— Прикрою, — пожала плечами я.
— Каролина, — он серьёзно посмотрел мне в глаза. — Ты примешь эту розу?
«Та‑ну, блин, он бывает когда‑нибудь серьёзным?» — пронеслось у меня в голове.
— Как‑то несерьёзно: после классики мы скатились к шоу «Холостяк», — фыркнула я, но всё‑таки взяла цветок.
— Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, — произнёс Рома, чуть склонив голову.
Я не выдержала и рассмеялась:
— Так‑то лучше. Так о чём ты хотел поговорить?
— О нас, — Рома наконец‑то посмотрел мне в глаза.
— О нас? — переспросила я, невольно замерев.
— Почему ты убежала из машины и попросила больше не трогать тебя за коленки? — в его глазах была одновременно и серьёзность, и ирония. — Я что, так сильно напугал тебя?
— Тебя только коленки мои волнуют? — я постаралась вернуть разговор в шутливое русло.
— Спать не могу — только о них и думаю, — с абсолютно серьёзным лицом ответил Рома.
— Даже так, — я улыбнулась, стараясь скрыть, что его слова заставили что‑то внутри меня дрогнуть. — Посоветовать хорошее снотворное?
— Интересно, — он наклонился чуть ближе.
— De l’œnologie à la viticulture.
— О боже, это что, название снотворного? — Рома удивлённо поднял брови.
— Нет. Это книга о виноделии на французском.
Мы оба рассмеялись.
— Ясно. А что ты ещё знаешь на французском?
— Ну‑у‑у, — я сделала вид, что задумалась. — Это один из основных языков, которые я изучаю. Поэтому знаю многое. Что конкретно интересует?
— Как по‑французски будет «ты мне очень нравишься»? — Рома вдруг стал непривычно серьёзным, его взгляд стал глубже, а голос — тише.
На мгновение я растерялась. Ветер шевельнул лепестки розы в моих руках, где‑то вдалеке кричали чайки.
— Tu me plais beaucoup, — тихо ответила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Tu me plais beaucoup, — повторил Рома на красивом французском.
Стоп! Он серьёзно? В груди что‑то ёкнуло, дыхание сбилось. Неужели он действительно это сказал? Я всмотрелась в его лицо — в глазах читалась искренность.
— Ты это мне? — уточнила я.
Рома кивнул, не отводя взгляда. Его пальцы слегка дрогнули, будто он хотел протянуть руку, но передумал.
Внутри меня затрепетали не бабочки, а целые птеродактили. Под коленями растеклась слабость, в ушах зашумело. Захотелось обнять его, сесть рядом и поцеловать — прямо здесь и сейчас. Воздух между нами будто наэлектризовался, стал гуще, тяжелее.
— Ты мне тоже нравишься, — выдохнула я почти шёпотом.