— Ты серьёзно? — он замер, глаза расширились от удивления.
— Серьёзней некуда. А ты что, против?
— Нет, конечно. Я рад. Просто… Как отец её уговорил? Она же вроде не хотела?
— Хотела. И у неё к нему чувства, — я заговорщицки подмигнула, понизив голос, и чуть подалась вперёд. — Просто кто‑то должен был слегка подтолкнуть её в нужном направлении. И угадай, кто это сделал?
— Ты? — Рома поднял бровь, в глазах заиграли смешинки.
— Я, — подтвердила я с горделивой улыбкой.
— Спасибо тебе, — голос Ромы стал тише, в нём прозвучала искренняя благодарность. — Очень хочу, чтобы отец наконец был счастлив. По‑настоящему.
— И я того же желаю маме, — я кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Она столько лет жила как будто наполовину. Не до конца раскрывалась, не позволяла себе радоваться по‑настоящему… А с Егором она наконец‑то ожила. Словно кто‑то включил внутри неё свет, который долго был выключен.
Рома снова поцеловал меня — коротко, но ощутимо, так, что по коже пробежали мурашки.
— Пойдём, — он взял меня за руку, переплетая пальцы. — А то дедушка решит, что мы заблудились в доме.
Я рассмеялась, сжала его ладонь:
— Тогда вперёд. Пока он не начал развешивать объявления о пропаже.
Он подмигнул мне, и мы, смеясь, поспешили вниз, навстречу аромату вишнёвого пирога, звукам голосов родных и новому, удивительному ощущению — будто две семьи, две истории, наконец‑то нашли друг друга.
Глава 19
Глава 19
Полгода спустя
Рома
Рабочий день окончен — впереди отпуск вдвоём с любимой. О котором она ещё не догадывается — так же, как и о моём сегодняшнем визите к ней: сюрприз есть сюрприз. Благо, что она перевелась в Кубанский универ, и мне не нужно лететь к ней на самолёте в Выборг.
По дороге я заехал в цветочный — купил монобукет из эустом: нежные пастельные оттенки, будто рассвет над морем. А заранее купленную путёвку в Дубай бережно спрятал во внутреннем кармане пальто — чтобы преподнести в самый неожиданный момент. Лина хотела жить с однокурсницей в общежитии. Но меня это ни разу не устроило. Я хочу приезжать к своей девушке на выходные и проводить их с ней вдвоём, желательно не вылезая из постели — на белых простынях, в тишине и покое, а не в общежитии с вечно хлопающей дверью и соседкой за стенкой, которая то чай предложит, то начнёт жаловаться на жизнь. Поэтому я снял для нас квартиру — небольшую, но уютную, с видом на парк, большими окнами и мягким диваном у окна.
Я заглушил машину, бросил её у подъезда и быстро взлетел без лифта по ступенькам на пятый этаж. Открыл дверь своим ключом — и замер.
На пороге в коридоре стоит какой‑то хрен моржовый: высокий, плечистый, в стильной куртке, с самоуверенной ухмылкой, от которой у меня сразу зачесались кулаки. Сначала — гул в ушах, перед глазами пелена. Моментально вернулся на несколько лет назад: подъезд, дверь, ледяной удар в грудь. Я приехал тогда к своей девушке, а она в постели с другим. Воспоминания ударили под дых, скрутили внутренности, будто кто‑то сжал сердце ледяной рукой.
— Рома? — голос Лины прорвался сквозь шум в голове. Она стояла позади этого типа, перепуганная, бледная, руки дрожат. — Это… это Максим, брат моей близкой подруги из Выборга. Он принёс посылку от неё, я как раз открывала…
Я сглотнул, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось как бешеное, но реальность постепенно возвращалась: вот Лина, вот её глаза — в них страх и мольба, вот этот Максим, который теперь неловко переминается с ноги на ногу и явно не понимает, что тут творится.
— Посылку, значит, принёс, — хрипловато произнёс я, стараясь взять себя в руки. Пальцы до боли сжимали букет эустом — стебли чуть хрустнули.
Максим кивнул, бросил быстрый взгляд на Лину и сделал шаг к двери:
— Да, всё верно. Извините, если помешал. Я пойду.
Он быстро вышел, а я остался стоять, глядя ему вслед. Лина подошла ближе, осторожно коснулась моего рукава:
— Ром, ты… ты в порядке?
Я закрыл глаза на секунду, сделал глубокий вдох. Запах цветов — тонкий, сладковатый, с лёгкой травянистой ноткой — вернул меня в настоящее. Открыл глаза, посмотрел на Лину. Её губы дрожали, в глазах стояли слёзы.
— Прости, — тихо сказал я. — Опять эти старые призраки. Я… испугался, что история повторится.
Она шагнула вперёд и обняла меня, крепко, отчаянно:
— Никогда, — прошептала в плечо. — Со мной такого не будет. Я только твоя.
Я обнял её в ответ, прижал к себе, чувствуя, как напряжение покидает тело. Букет чуть помялся между нами, но это было неважно. Важно было другое: её тепло, её дыхание, её слова — такие простые и такие нужные.
— Я тебе верю, — я слегка отстранился, провёл рукой по её щеке. — И больше не позволю прошлому портить наше настоящее.
Лина улыбнулась — сначала робко, потом шире:
— А что за букет? И почему ты так странно держишь пальто? Будто там бомба.
Я рассмеялся — искренне, легко, впервые за этот вечер:
— Не бомба. Кое‑что получше. Пойдём в комнату? У меня для тебя два сюрприза.
Она взяла меня за руку, сжала пальцы:
— Теперь точно ничего не боюсь. Показывай свои сюрпризы.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Да, прошлое оставило шрамы — они не исчезнут в одночасье. Но сейчас рядом со мной — человек, который помогает их залечить. И я сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе. Чтобы каждый её день был наполнен радостью, уверенностью и любовью — той, что сильнее любых страхов.
Пять лет спустя
Я сидел в машине, припаркованной у офиса винодельни, и ждал, пока прогреется двигатель. Пальцы машинально постукивали по рулю в ритме композиции, игравшей по радио, а взгляд скользил по украшенной большой ёлке перед зданием — её огни мерцали в сумерках, словно россыпь звёзд.
В этот момент раздался входящий вызов. Экран телефона засветился, и на нём появилось фото: жена с дочкой на руках, обе смеются, волосы развеваются на ветру — снимок с нашего отпуска в этом году. Сердце привычно ёкнуло от тепла и нежности, и на губах сама собой появилась улыбка.
— Да, душа моя! — ответил я, чувствуя, как напряжение рабочего дня тает без следа.
— Привет, любимый, — голос Лины звучал так близко, будто она стояла рядом. — Ты ещё на работе?
— Нет, уже еду домой, — я запустил двигатель и плавно тронулся с места. — Минут через двадцать буду.
— Мы с Анюткой у дедушки с бабушкой. Твой дедушка и мама с Егором тоже здесь. Ждём только тебя.
— Понял. Вечер лото? — уточнил я, сворачивая на знакомую улицу, где фонари уже зажглись, отбрасывая на асфальт тёплые круги света.
— Естественно, — рассмеялась Лина. — Аня уже объявила, что будет играть только «с папой и дедушками», а остальным можно просто болеть.
Я тихо рассмеялся, живо представив, как наша непоседа командует взрослыми, важно поднимая пальчик и раздавая указания.
— Скоро буду, — пообещал я. — Куплю по дороге её любимые шоколадные конфеты и клубничное мороженое.
— О, ты гений, — одобрила Лина. — Теперь она точно не даст никому спокойно играть.
— В этом и суть, — подмигнул я, хотя она не могла этого видеть.
— Ждём. Люблю тебя!
— И я тебя, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается то самое, привычное и в то же время всегда новое ощущение счастья. — Скоро буду. Целую вас обеих!
Отключив звонок, я посмотрел в зеркало заднего вида. В груди было легко и спокойно: меня ждали те, ради кого стоит спешить домой. Я прибавил звук радио, подпевая мелодии, и поехал быстрее — туда, где смех, тепло и любовь были не просто словами, а самой моей жизнью.
Конец