Рома:Ты уже дома?
Я:Да. А что?
Рома:Хотел поговорить с тобой. Ты сегодня как‑то странно вела себя весь вечер, как будто на что‑то обижаешься.
Я:Да всё нормально. Не бери в голову.
Рома: Если что, мне твоё пение утром очень понравилось.
Я: Я тебе верю. Моё настроение сегодня не связано с тобой.
Рома: Макар Олегович?
Я:Он самый.
Рома:Ясно. Не расстраивайся. Всё наладится. Он классный, вам просто нужно время.
Я:Посмотрим…
Рома:Может, на пляж завтра сходим?
Я:Спасибо за предложение. Но я с Ваней уже на завтра договорилась.
Пауза затянулась. Я смотрела на экран, ожидая ответа, и невольно закусила губу. В голове пронеслось: «Надеюсь, он не обидется?»
Наконец, точка набора сообщения сменилась новым текстом:
Рома:Понятно.
Рома:Ну, тогда хорошего отдыха.
Я:Спасибо, Рома. И тебе.
Я отложила телефон и откинулась на подушку. В груди слегка защемило.
Мне нравится Ваня — кажется, я ему тоже. Но Рома… Почему мне так неприятно было видеть его сегодня с этой Лесей? Разве так бывает, чтобы нравились сразу два парня?
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Я, наверное, какая‑то ненормальная, — подумала я. — К тому же у Ромы есть подруга. Я не собираюсь биться с ней за его внимание. Это не моё. Но если бы не было… Что тогда?»
Глава 8
Глава 8
На пляж с Ваней я надела свой новый белый купальник, купленный специально для отпуска. Только, конечно, когда я его выбирала в магазине, я и предположить не могла, что меня занесёт в Мысхако. Но почему‑то сейчас, лёжа на покрывале возле Вани, я не жалею о своём приезде сюда. Всё не так уж плохо. И самое главное — мама здесь счастлива. Вчера вечером, когда они играли в лото, она просто светилась изнутри. А это дорогого стоит. Я давно не видела её такой лёгкой и радостной. Поэтому я абсолютно не жалуюсь и думаю: это лето будет не таким уж и плохим. Особенно когда рядом такой красивый и интересный парень.
А он очень красивый. Особенно в плавках — это что‑то с чем‑то. Хоть я упорно стараюсь не рассматривать его рельефное тело (откуда только у него взялось, работая на винодельне?), но, несмотря на мои искренние усилия, взгляд всё равно нет‑нет да и проходится по нему. Благо я в солнцезащитных очках. В них можно пялиться сколько угодно — главное, не пускать слюни на покрывало.
— Приветики! — услышала я знакомый и не совсем приятный мне голос. Будто кто‑то провёл ногтем по школьной доске — противно, но, увы, неизбежно.
Подняла голову — и я не ошиблась: перед нами стояли Рома и его белобрысая пиявка. Она повисла на его руке, точно брелок на ключах, — и улыбалась так приторно-лучезарно, что хотелось зажмуриться.
Значит, когда он вчера приглашал меня на пляж, снова подразумевал отдых втроём. Ну, конечно. Кто бы сомневался…
— Здорово, Ромыч! — бодро отозвался Ваня, поднимаясь на локтях и потягиваясь так, что мышцы на руках красиво перекатывались.
— Здорово, Вано, — хлопнул его по плечу Рома. Парни обменялись дружескими рукопожатием.
— Привет, — попыталась я радостно поздороваться с ними. Но радости в моём голосе было примерно столько же, сколько снега в июле. Сама не понимаю почему. Ну не нравится мне эта пара — и всё тут!
— Мы вам хоть не помешали? — с невинной улыбкой спросил Рома, хотя в глазах у него плясали чёртики.
Я промолчала, лишь пожала плечами. Они правда не помешали. Точнее, он не помешал. И лучше бы он пришёл сюда без своего «самовара».
— Не, падайте рядом, — дружелюбно махнул рукой Ваня. — Майка и Миха тоже будут?
— Вроде должны, — ответил Рома, расстилая покрывало в двух шагах от нас.
«Отлично, — мысленно вздохнула я. — Скоро тут будет вся компания. И прощай, тихий отдых с Ваней».
— Я пойду поплаваю, — сказала я, резко вскакивая с подстилки. Мелкая галька тут же налипла на влажные ноги, и я невольно поморщилась, стряхивая её на ходу.
Пока шла к воде, отчётливо почувствовала, что по моей спине, талии и ягодицам обжигает чей‑то пристальный взгляд — будто кто‑то провёл горячим пальцем вдоль позвоночника. Чей, интересно?
Я резко обернулась — и неожиданно успела заметить сразу две пары оценивающих глаз. И Ромы, и Вани. Оба тут же сделали вид, что просто разглядывают море, но я‑то всё видела!
«Эх, Леся, Леся, пока ты что‑то ищешь в своей сумке, твой парень бесстыдно меня рассматривает», — мелькнуло в голове. И хочется заметить: у меня действительно есть на что посмотреть. И талия, и ноги, и грудь — всё у меня прекрасно. Нескромно? Возможно. Зато честно.
Я улыбнулась парням голливудской улыбкой, поправила лямку от купальника, встряхнула волосами, как в рекламе шампуня — эффектно, медленно, с зависанием прядей в воздухе… И не успела ничего понять, как уже лежу на земле, а моё лицо старательно облизывает Арсен.
— Ай, Арсен, фу! — рассмеялась я, пытаясь увернуться от его влажного языка. — Вот точно бандит! Сбил с ног — и моё дефиле перед парнями закончилось позорным падением. Прямо на глазах у публики, без страховки и репетиций!
Повернула голову — Лиса‑Леся хохотала, прикрыв рот ладошкой, но плечи всё равно тряслись от смеха. Она пыталась сказать что‑то, но только махала рукой и давилась смехом, а из глаз уже выступили слёзы.
Парни уже шли ко мне. Рома на ходу вытирал слёзы от смеха, чуть ли не сгибаясь пополам, а Ваня, хоть и старался сохранять серьёзность, всё равно улыбался уголком рта — и я заметила, как подрагивают его плечи от сдерживаемого хохота.
— Арсен, ты чего накинулся? Купальник, конечно, что надо. Но ты же мужчина, должен уметь держать себя в руках, — шутил Рома, протягивая мне руку. Он говорил это с такой серьёзной миной, что его подрагивающие губы и искрящиеся смехом глаза только усиливали комичность ситуации.
— Вставайте, мисс Голливуд. Без вас шоу теряет половину очарования, — произнёс Ваня с нарочито галантным поклоном и тоже протянул мне руку.
«Видела, хитрая Лися? Выкуси! Все рыцари сбежались ко мне, даже Арсенчик, и тот поражён моей красотой», — торжествующе подумала я, стараясь не расплыться в улыбке.
Я ухватилась за их руки и кое‑как поднялась, отряхивая гальку с бёдер и пытаясь одновременно оттереть следы собачьей слюны с щеки.
— Спасибо, спасатели Малибу, — я как могла старалась сохранить остатки достоинства. Краем глаза заметила, что Лиса‑Леся всё ещё давится смехом, а Арсен виновато виляет хвостом, будто понимает, что перегнул палку.
— Не ушиблась? — спросил Ваня.
— Всё в порядке, спасибо! — ответила я. — Разве что самолюбие немного пострадало, но это не смертельно. Будет что внукам рассказать.
Рома пошёл первым в море. И теперь у меня выпала возможность рассмотреть и его. Вот это да. Он остановился у кромки воды, и солнце подсветило рельеф его плеч — каждая мышца чётко проступала под загорелой кожей. «Они там что, на винодельне в качалке целый день проводят?» — мелькнуло в голове. Широкие плечи, руки — будто из железа.
Песчаная крошка всё ещё неприятно колола кожу, и я машинально стряхнула её с предплечья. Чтобы не захлебнуться слюнями от восхищения, я всё‑таки решила окунуться в воду и освежиться.
«И чего пялиться‑то на чужого парня? Как говорится, на чужой каравай рот не раскрывай», — напомнила я себе. Это я ещё с детства запомнила. Но, честно говоря, соблюдать это правило рядом с такими видами было почти невыполнимой задачей.
Поэтому я поспешно отвела взгляд и решила всё‑таки позвать к нам его девушку — пусть займёт его чем‑нибудь: поплещутся в воде, как влюблённая парочка, а я как раз, глядя на их счастье, выкину дурацкие мысли из головы.
— Лися, иди к нам! Море тёплое! — громко крикнула я.