Шуалейда встала, отделенная от него крепостными стенами из лазурного муара, сделала шаг — и вдруг остановилась, убрала руку.
— Я пойду одна, — сказала она и улыбнулась, впервые за весь день свободно и светло. — Дождись меня здесь.
Стриж замер, отказываясь верить, что его план по спасению короля пойдет шису под хвост из-за того, что у колдуньи вдруг проснулась совесть. А может, она решила, что влюблена? Нет, чушь какая. Принцессы не влюбляются в рабов. Покачав головой, Стриж снова взял ее за руку, потянул к лестнице.
— Нет, Тигренок. Тебе не стоит там появляться, — она говорила мягко, но за мягкостью была твердость стали, а в глазах решимость новой интриги.
Стриж пожал плечами и опустил голову, пряча глаза. Настаивать бесполезно — упрямство Суардисов вошло в легенды. Придется смириться. Временно. Не позволять же ей так глупо свернуть шею.
— Пожелай мне удачи, Тигренок, — попросила она.
Короткий поцелуй, шелест юбок, быстрый топот каблучков, и Стриж остался один. Шис! Взбалмошная девчонка!
Выждав несколько минут, Стриж взял удачно позабытый Шуалейдой веер и тихонько спустился на второй этаж. Послушал взволнованный девичий щебет, различил робкий голос шеры Ландеха, спрашивающей о Тигренке, и шутливый ответ колдуньи, мол, вон же он, спит на подоконнике и мурлычет во сне. И когда прозвучало «идем!» — неслышно сбежал вниз, нагнал Шу на полпути к дверям и с поклоном подал веер. Где-то далеко ахнула Виола Ландеха, зашушукались фрейлины. Но Стриж видел только удивленные и счастливые сиреневые глаза.
Она опомнилась через миг, и — Стриж готов был в этом поклясться! — собралась снова отправить его обратно. Не успела. Стриж еле заметно покачал головой и подхватил ее под руку.
— Упрямый мальчишка, — шепнула она, сжимая его пальцы. — Держись подальше от Ландеха.
Стриж кивнул. Он и сам собирался держаться подальше от глупышки. Пока.
Отойдя на десяток шагов от башни Заката, Стриж бросил короткий взгляд за спину. Словно что-то его толкнуло: опасность!
Опасностью было странное краснокожее существо, одетое в ливрею. Оно неуклюже, словно механическая кукла, вышло из служебной двери и повернулось к дверям башни, неся что-то на подносе. Похожее на письмо.
— Что такое, Тигренок? — шепотом спросила Лея, заметив, как Стриж крутит головой.
— Все хорошо, — ответил он одними губами и, чтобы она даже не думала оборачиваться, поднес ее руку к губам и долго, нежно поцеловал. — У нас все получится, я обещаю.
Шуалейда порозовела и кивнула. Не оборачиваясь.
А Стриж пообещал себе еще раз избавить Лею от проклятого темного шера. Чего бы ему это ни стоило.
Высокие и тяжелые створки распахнулись.
— Ее высочество Шуалейда шера Суардис-Тальге!
В зале было шумно и душно, пахло потом, духами и цветами. Тут и там взблескивали цветные ауры шеров. Стены, потолок и пол оплетали сложные нити заклинаний, от одного взгляда на которые внутри становилось холодно. Стриж точно знал: ступив в этом зале на тропу Тени, он останется в Ургаше навечно — и ничего не сможет сделать для Шуалейды. Что ж, достать придворного мага можно и без Тени. Все люди смертны, даже темные шеры.
На хорах играл оркестр Королевской Оперы. При появлении Шуалейды музыка стихла, все взгляды обратились к дверям. Шеры расступились, образовав коридор от дверей к покрытому аквамариновым бархатом возвышению, на котором пустовали три трона. Резная спинка среднего — из слоновой кости, эбенового дерева, серебра и перламутра — возвышалась над головами гостей и сияла коронованным единорогом и земляничными листьями. Трон справа от королевского был на локоть ниже, такой же герб перечеркивала золотая перевязь регента. Левый же скромно притворялся обыкновенным креслом, но с двойным гербом на спинке — единорог Суардисов и журавль Тальге.
Под перекрестными взглядами гостей, настороженными и полными любопытства, Шуалейда прошествовала к своему месту, отвечая милостивыми кивками на поклоны и реверансы. Стриж шел на шаг позади. Металл, скрытый кружевами, сдавливал шею, завистливые взгляды словно сдирали одежду, а следом и кожу — пожалуй, хуже Стрижу было только в лагере Пророка, среди сумасшедших фанатиков.
Едва они прошли сквозь строй, гомон в зале возобновился, а оркестр заиграл вельсу. Около Леи мгновенно собралось несколько гостей, двоих он узнал: посол Ирсиды и посол Цуань-Ли. Послы оттеснили фрейлин и заняли ступени у трона. Стриж не особо вслушивался в политические разговоры, его больше заботил голодный взгляд шеры Ландеха. Пока он успешно прятался от нее за креслом Леи, изображая мебель.