— Не забудьте предупредить Конвент, что именно по вашему повелению нестабильная Линза останется без присмотра, — добавила Шу звоном сосулек. — А нам пора собираться. Морской воздух полезен для здоровья, а мне следует поскорее сформулировать тему для диссертации. Когда еще выдастся случай понаблюдать за возмущенным Источником с безопасного расстояния.
Взметнув юбками вихрь призрачного снега, Шу развернулась и направилась к дверям. Брат — за ней. Он не понимал ее игры, но доверял безоговорочно. Как всегда.
— Постойте, ваше величество, — отмерла Ристана.
Шу и Кай не остановились и не обернулись: до дверей кабинета оставалось еще с полдюжины шагов.
«Держись, Кай, — твердила про себя Шу. — Король должен уметь блефовать!»
— Если по вашей вине что-то случится с Риль Суардисом… — ломким голосом начала Ристана.
— Только по вашей. — Шу резко обернулась. — Я вас предупредила о возможных последствиях, видят Двуединые!
Солнечный свет на миг померк, Ристана моргнула и отступила на шаг: вспышка Света и Тьмы, вызванных в свидетели, оказалась слишком яркой и острой для бездарности.
Кай же остановился лишь за шаг до порога, обернулся.
— Мы поедем в Сойку, но только после того, как ваше высочество будет утверждено в должности регента и подпишет официальный указ, — с королевской невозмутимостью сказал он. — А до тех пор не трудитесь беспокоиться.
Он развернулся, двери перед ним распахнулись. Шу последовала за братом, сдерживая облегченный вздох: Каю удалось показать себя настоящим Суардисом. Пусть и с ее помощью.
Ристана
Едва дверь за проклятой девчонкой закрылась, Ристана упала на стул и выругалась. Колени до сих пор дрожали, холод продирал до костей, а затея Роне казалась далеко не такой удачной, как час тому назад. Девчонке удалось нагнать страху — и Ристана готова была растерзать ее за это.
Дверь между кабинетом и библиотекой отворилась, на пороге показался Роне в одной рубахе, без камзола. Ристана покосилась на него с подозрением: за фасадом страстного любовника мерещилось чудовище, чуждое всему человеческому.
— Ах, дорогая, — искренне засмеялся он. — Неужели вы приняли всерьез весь этот детский балаган? Иллюзии, всего лишь иллюзии. Совершенно безобидные. Но вы прекрасно сыграли, радость моя. Теперь они из чистого упрямства не покинут столицу.
— В следующий раз избавьте меня от подобного удовольствия. — Ристана зябко передернула плечами. — Разбирайтесь с полоумной девчонкой сами. Чтобы я еще связалась…
На миг почудилось, что темный шер слишком пристально смотрит на вернувшийся портрет Зефриды. Пристально, со странной нежностью и тоской. Нет, не может быть, чтобы те слухи были правдой! Да и прошло уже пятнадцать лет — даже если Роне и питал когда чувства к шлюхе Тальге, они давно превратились в прах и пепел.
— Не беспокойтесь о девчонке, моя королева. — Темный шер улыбнулся горячо и обещающе. — Нам никто не помешает. Обсудим государственные дела…
Роне шагнул к ней.
Глава 11. Король умер…
…не оставим возлюбленного брата в беде…
…спешим на помощь с тремя полками драгун и светлой шерой-прим Ансолье…
…подойдем к Мадарису не позднее 10 дня пыльника…
…настоятельно просим больше не рисковать военными силами Валанты без должной магической поддержки…
…тоскуем в разлуке с нашей возлюбленной невестой Шуалейдой…
С.ш. Люкрес Брайнон
10 день пыльника, утро (несколько часов назад). Риль Суардис
Ристана
Ристана швырнула сто раз перечитанное письмо кронпринца на пол и сжала кулаки. Но насмешливые строчки продолжали плясать перед глазами — за два дня, прошедших с тех пор, как проклятое письмо убило отца, Ристана выучила его наизусть.
— Что уставилась? — зашипела она портрету мачехи. — Это все ты виновата, Хиссово отродье! Ты и твоя дочь!
Схватив нож для вскрытия писем, Ристана подбежала к портрету последней королевы и всадила острие в нарисованную грудь. Рванула вниз, и наискось, и еще… только когда холст перестал протестующе трещать и повис лохмотьями, обнажив вишневые шпалеры, она вздохнула и отступила. Писаный маслом император скептически смотрел с другой стены отцовского кабинета… Нет, теперь — ее кабинета. Ее, законной наследницы, лишенной трона, но не лишенной власти.
— И твой сын не получит ни Валанты, ни Шуалейды, — усмехнулась Ристана прямо в жесткие бирюзовые глаза Элиаса Брайнона. — Это моя земля. Мой дом.