— А ты изменилась, — тихо произнёс он, глядя на неё, словно увидел впервые.
— Вряд ли, — ответила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Нет, изменилась, — покачал он головой — Ты стала мягче, Катя.
Она хотела возразить, вздохнула:
— Может, это суровая зима, заставляющая всех нас кутаться в плюш… — задержав дыхание, слегка отстранилась она, когда его мужественное, притягательное лицо вдруг приблизилось к её лицу вплотную.
— Папа, мама! Да целуйтесь вы уже! — услышали они звонкий голосок Анаит рядом.
— Кринж, — буркнула вблизи Мариам и скрестила руки на груди — Мы хотим домой, здесь холодно и скучно!
На мгновение между взрослыми повисло что-то, что не требовало слов.
Снег продолжал падать, вокруг них кипела обычная предпраздничная суета, а Катя и Гурген застыли, глядя только друг на друга.
— Пойдём, а то покупки остынут, — наконец пробормотала она, возвращая и саму себя в их договорную действительность.
— Да, мебель нужно собирать, пока она свежая, — согласился он, не отрывая взгляда от её утончённого лица.
И когда они продолжили путь, шагая бок о бок по заснеженной улице, Гурген поймал себя на мысли, что впервые за много лет он не просто смирился с переменами…
Он стал их ждать!
***
После насыщенного вечера, полного хлопот с семейным ужином, проверкой домашних заданий, а также сборкой новых кроватей для девочек и обустройством детской, Катя внезапно почувствовала, как усталость накрывает её с головой…
Гурген, только что вынесший старую, разложенную на части мебель в подвал, продолжил ей помочь убрать кухню.
Катя мягко отмахнулась, уверяя его, что со всем справится сама.
— Ты точно не хочешь отдохнуть? — заботливо спросил он, прижав ладони к отдушке, зажал её между своих рук, нависнув над ней скалой.
— Гурген, — залилась румянцем Катя и, почувствовав его учащённое тёплое дыхание на своей шее, прошептала — Девочки могут увидеть!
— И что? — невозмутимо ответил он и сжал пальцами края отдушки до побеления в костяшках — Я хочу поцеловать тебя в шею, — наклонил он голову вниз и… не дыша зарылся лицом в её волосы, медленно водя носом по её затылку...
— Катя, — глубоко вдохнул он её запах — Ты… ТАКАЯ!
Мурашки пробежали по её коже, а в внизу живота…
ВСПОРХНУЛИ БАБОЧКИ!
Катя замерла, ощущая и впитывая в себя все его такие плавные и естественные движения, как если бы…
Если бы они были созданы друг для друга — без вопросительного или восклицательного знака и без точки. Просто... как бесконечность пространства и времени.
— Папа, скажи Анаи… — вбежала в кухню Мариам и осеклась, фыркнув — Кринж!
Гурген нехотя отстранился от Кати и уставился на свою дочь, словно пьяный.
— Па-па! — возмущённо начала Мариам и нахмурила бровки — Ты что подкатываешь свои яйца к Екатерине Андреевне???
— Мариам! — рявкнул он — Инч ес асац?! (Что ты сказала?!) — строго продолжил — Артуйн чанахи!
— Это ты не знаешь стыда, папа! — упрекнула его тем же самым Мариам и мгновенно зажала свой рот руками.
— Мариам, — обратилась к ней Катя, но та уже выбежала из кухни.
— Катя, — попытался остановить её Гурген.
— Мы… не должны, — сдавленно выдохнула его фиктивная жена и, покачав головой, сделала шаг к выходу — Я… я, пожалуй, лягу пораньше. В детской.
— В детской? — с недоумением повторил он и вмиг приблизился к ней.
— Да, — с трудом подняла она на него глаза — Прошлой ночью Анаит плохо спала, а я… — почувствовала, как её внутренние стены снова поднимаются — Должна же распробовать свой новый матрас, — слабо улыбнулась и, пожелав ему спокойной ночи, вышла, даже не дождавшись ответа.
Гурген остался один в тишине. Тяжело выдохнул, перевёл взгляд в окно, где за стеклом до сих пор кружились снежинки...
— КАТЯ! Сколько ещё ты будешь убегать от меня? — подумал он, но вслух ничего не сказал.