ШИРОКО УЛЫБНУЛСЯ.
— Сегодня выпадёт снег… — с лёгким смешком произнёс он и с придыханием добавил — Ты… ты удивительная, Катя!
— Садись, — прервала его восторженный тон она и пододвинула ему чашку кофе.
— Ты… так старалась… ради… МЕНЯ? — с надеждой спросил он, опускаясь за стол и беря фарфор в руки.
— Не льсти себе, — буркнула она, хотя на миг уголки её губ и дрогнули в едва заметной улыбке — Просто я захотела блинов.
Гурген не ответил, лишь откусил кусочек блина, покрытого тонким слоем масла.
Катя задержала дыхание.
Он жевал медленно, словно дегустировал что-то очень…
ИЗЫСКАННОЕ?
— Ммм… Неплохо. Очень даже неплохо, — кивая, подмигнул он.
В груди Кати разлилось приятное тепло, несмотря на то, что она, пожав плечами, пробормотала:
— Я и не сомневалась!
Топот маленьких шагов из детской комнаты прервал их короткую тишину.
На кухню вбежала Анаит.
Вслед за ней вошла Мариам.
Обе, будучи ещё в пижамах, застыли на своих местах, как только увидели уже накрытый стол.
— БЛИНЧИКИ?! — воскликнула Анаит, широко раскрыв глаза.
— Это вы их испекли, Екатерина Андреевна? — недоверчиво покосилась на тарелку с блинами Мариам.
— Да, я, — с улыбкой ответила Катя, кладя к кружкам с горячим какао салфетки.
Анаит тут же села на стул и… схватила целый блин, забыв о своей тарелке.
— Ммм… вкусно! — с набитым ртом пролепетала она — Мама Катя, а можно мне варенья сверху и ещё… сахарную пудру?
Катя рассмеялась, но выполнила её просьбу.
Мариам осторожно села за стол, хмуро посмотрела на свою тарелку с одним блином, как если бы перед ней возник странный неопознанный биологический объект, который ей следовало тщательно изучить.
Наконец, она отломила кусочек и… преподнесла ко рту.
Катя заволновалась…
— Съедобно, — вынесла свой вердикт она с таким равнодушием, как если бы попробовала банку с залежалыми консервами.
Сложив руки на груди, Катя приподняла левую бровь.
— «Съедобно»? Это ты мне сейчас комплимент сделала?
— Считайте, да, — протянула Мариам, чуть отодвигая тарелку в сторону.
Гурген молча наблюдал за этой сценой, облокотившись об стол и едва улыбаясь.
Его взгляд вскоре полностью переместился на Катю, и в нём читалось нечто тёплое, гордое…
— Гурген, — перехватив его взгляд, слегка улыбнулась она — Это ты их научил быть такими привередами, да?
— Они у меня честные, Катя Джан! — ответил он, откинувшись на спинку стула — Считай, ты прошла тест на выживание.
Катя закатила глаза, но в глубине души ощутила, что её старания с завтраком не прошли впустую.
Убирая со стола использованные тарелки, она и не заметила, как Мариам снова потянулась за блином и… быстро начала его есть.
— Вы специально сделали их такими, да? — с явным упрёком спросила Катю семиклассница.
Последняя обернулась и не сразу поняла, что Мариам имела в виду:
— Какими «такими»?
Девочка покачала головой:
— Простыми. Без сахара. Чтобы я не подумала, что вы слишком для нас постарались…
Её слова будто ударили Катю под дых.
Она почувствовала странное сочетание горечи и желания что-то доказать. Но, прежде чем успела что-либо сказать, Гурген подал голос:
— Мариам, это несправедливо!
Та резко вскинула взгляд на отца:
— «Несправедливо»? А что тогда справедливо? Что вы все сговорились и притворяетесь ради неё?
В конце её тихий голос дрогнул, но она сдержала слёзы.
Катя подошла к столу, присела напротив неё и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я не притворяюсь, — спокойно сказала она — Просто учусь. В следующий раз я добавлю чуть больше сахара, окей?
Мариам на мгновение задержала взгляд на ней. Её бледное личико продолжало хранить некую суровость, хотя в глазах и промелькнуло что-то неуловимое.
— Окей, — опустив глаза, шепнула она и… взяла в руки третий блин.