Анаит, которая до этого беззаботно намазывала блин то вареньем, то мёдом, вдруг посмотрела на сестру.
— Мариам, они же вкусные! Зачем ты так говоришь?
— А тебя разве кто-то спрашивал? — огрызнулась Мариам и, шутливо скосив к переносице глаза, высунула язык.
— Девочки, вам положить блинчики в боксы? — неуверенно спросила Катя.
— Д-ДА! — радостно воскликнула Анаит и затанцевала на стуле.
Мариам встала, пошла к выходу, но на пороге обернулась на Катю:
— Спасибо за блины. Мне, пожалуйста, только один в бокс.
Катя взметнула брови вверх, но не ничего ответила, только кивнула и снова отпила кофе. Глубоко в душе она наконец-то вздохнула, осознавая, что с её стороны всё-таки был сделан первый шажок в сторону доверия Мариам.
Гурген смотрел на них обеих, понимая, что между ними происходит какой-то сложный, почти невидимый разговор.
Он хотел что-то сказать, но…
ПЕРЕДУМАЛ.
Иногда все слова мира только мешают!
4. Селяви, Серёжа
В то морозное утро четверга Катя прогулялась, проводив девочек до школы и вернувшись обратно.
Спустя полчаса она вышла из квартиры в строгом тонком пальто и в чёрных сапожках на каблуках.
Её идеально уложенные волосы цвета меди ярко блестели на солнце и… завораживали Гургена.
А её уверенная походка — даже по снегу! — выдавала её привычное стремление держать всегда всё под контролем, но… всё равно западала ему в душу.
Гурген ждал её у начищенного Мерса, который вывез из гаража.
Оперевшись на водительскую дверь, он бросил на неё взгляд, в котором сквозили гордость, восхищение и одновременно что-то большее — тихая, почти неуловимая нежность.
— Как настроение? — спросил он, галантно открывая для неё заднюю дверь.
— Рабочее, — коротко ответила Катя, пытаясь скрыть улыбку за ледяным выражением лица, хотя внутри… опять почувствовала странное тепло, которое разливалось в её груди, как река во время оттепели…
Она вдруг вспомнила, как Мариам тихо поблагодарила её за блины, и уголки её губ невольно дрогнули.
— Рабочее? — с едва заметной усмешкой переспросил он — После такого-то завтрака?
Катя закатила глаза, но сердце почему-то вздрогнуло.
— Разговорчики, Гурген, — осадила его она, усаживаясь в салон — Всё делается ради нашего всеобщего дела, поэтому советую не привыкать.
— Конечно, Екатерина Андреевна, куда мне, вашей челяди надеяться на большее? — со смешком ответил он, прежде чем мягко захлопнуть её дверь.
В дороге Катя изо всех сил старалась сосредоточиться на рабочих мыслях, но в голову всё время упорно лезли обрывки утренних событий: тёплые ручки Анаит на её шее во время прощания у школьных ворот, осторожный взгляд, а после слабый кивок Мариам и… негромкий низкий голос Гургена, который всегда звучал так, будто говорил прямо в её сердце: «Ты здесь, и это главное!».
Когда автомобиль остановился у офиса, Катя быстро вышла, словно хотела сбежать от своих мыслей.
— Катя, — вдруг позвал он.
Она обернулась.
— Не забудь пообедать, — с лёгкой улыбкой и заботливо произнёс он.
Катя нахмурилась, скрывая то, как её задела его эта простая фраза.
— Ты лучше себе это напомни, когда будешь развозить своих других клиентов, — с усмешкой парировала она, развернулась и, не оборачиваясь, поспешила к высотке.
***
Войдя в офис, Катя привычно стряхнула с себя лишние эмоции.
Здесь она обычно была той самой Екатериной Андреевной Воронцовой — строгой, собранной, несгибаемой.
Тем не менее, сегодня что-то в ней изменилось, и её сотрудники сразу это заметили.
— Доброе утро, Екатерина Андреевна, — вежливо, как всегда, поприветствовала её персональная ассистентка Оля, даже встав со своего кресла.
— Доброе, — задержалась Катя у её стола и неожиданно — Ольга Александровна, а вы завтракали?
Ассистентка вмиг захлопала ресницами, похоже, с трудом переваривая только что произошедшее:
— Я? А… Ну, нет... Как-то не успела...
Катя усмехнувшись кивнула, будто записала себе это на заметку, и направилась дальше.