В семнадцать десять позвонил Адам. Как жаль, что я не с ним. И отчего у меня такой голос? Я смело ему объявила, что приняла жизненно важное для себя решение: не стану больше худеть и ничего в этом роде.
— Так ты собиралась худеть? — Адам не мог прийти в себя от удивления. — А с чего это?
Вот так номер! Я не собиралась вдаваться в подробности, которых хоть отбавляй.
— Я-то думал, вы с Ренькой ходите куда-то там ради удовольствия, что ты просто любишь играть в теннис, ну и вообще. Ты у меня в самый раз, — сказал Адасик. А потом добавил, что он меня любит и скучает.
Приехал Адам. Мне было без него тоскливо. Я втянула живот и поздоровалась с ним. Радушно.
— Ты чего какая-то странная? — спросил он, когда я примостилась возле него на подлокотнике кресла. И сделал то, о чем я мечтала последние несколько недель. Сказал: «Иди сюда» — и посадил меня к себе на колени.
Я подпрыгнула как ошпаренная, и, прежде чем успела подумать, у меня вырвалось:
— Я буду сидеть у тебя на коленях только после того, как похудею!
— Э-э-э, — рассмеялся он. — А потом, через десять лет, скажешь мне, что уже старая. Всегда найдешь повод для переживаний.
О Боже, если бы он знал...
По-прежнему худею
Я правда собиралась с ним поговорить, но мне опять не хватило мужества. А кроме того, раз уж только мое нутро имело значение — и характер, и настроение, — а не только внешность, то я, устроившись поудобнее с крепким чаем, позволила себе погрузиться в перипетии занимательной любовной мелодрамы. Адасик не скрывал недовольства. Кто бы мог подумать: когда я была одна, меня тяготило одиночество! В телевизоре он ее любил, а она нет, а потом, когда она его, то он ее уже нет. Но затем когда наконец... то и он ее, и она его. Это был весьма поучительный фильм, который, несомненно, обогатил меня внутренне.
— Надеюсь, что твое нутро не уподобится этому. — Голубой махнул в сторону целующейся на фоне заходящего солнца пары.
Я всегда придерживалась мнения, что мужчины должны не фильмы смотреть, а заниматься полезным делом. Забить гвоздь или заменить прокладку. В общем, слово за слово — мы поругались. Он утверждал, что я лишь пускаю ему пыль в глаза с этим здоровым образом жизни и в общем-то, если разобраться, о душе я мало забочусь. То я хотела похудеть, то мечтала хорошо выглядеть, а ведь думать надо прежде всего о здоровье. И что я с собой выделываю!
Я жутко на него обиделась и немедленно позвонила специалисту по китайской медицине. Врач, правда, был русский, зато лечил по китайской методике и говорил по-польски. Никто меня не упрекнет, что я не забочусь о себе! Извольте. Вот возьму и пойду к нему и выполню все его рекомендации!
Русский специалист по китайской медицине прописал мне индийские травы, китайский жемчуг, а также диету, самую что ни на есть нам знакомую, которая, к сожалению, не снизит мой вес, а лишь снимет нагрузку с моей перенесшей желтуху печени. Диета строгая, чудовищная, невыносимая! Кашка утром, зато с зародышами пшеницы и кунжутом, ни грамма соли, рис днем, алоэ, овощи — да и то отварные, никакого чая, кофе, — из напитков — липа, женьшень с солодкой.
Я вернулась домой. Повторила рекомендации доктора Голубому, тот ухмыльнулся себе под нос и заключил:
— Я понял, это не для тебя.
Вот уж увольте, не бывать тому, чтобы какой-то мужчина диктовал, что для меня, а что нет! Ни в жизнь!
— Хотелось бы знать почему?
— Да ты и недели не выдержишь, — ответил Адасик и уткнул нос в газету.
Я хлопнула дверью и ушла в кухню. Мужчины не вправе оценивать мои возможности. Ведь я спокойно могу есть и кашку, и рис, отказаться от чая (с сахаром!), кофе я и так не пью, а значит, одной заботой меньше. Я ему покажу!
Весь день я провела, скитаясь по магазинам. Пришла навьюченная, как ишак, усталая и с тощим кошельком — не предполагала, что маленький пакетик полезного для здоровья риса стоит пятнадцать злотых!
Адам внимательно окинул взглядом мои покупки.
— Зачем ты столько всего накупила? Пропадет. Ведь завтра же тебе захочется мяса.
Я промолчала. Главное — не поддаваться на провокацию. Докажу ему и всему свету.
Потом Тося вернулась из школы. Развалилась в кухне, взглянула на свертки и заключила:
— Зачем ты все это накупила? Пропадет.
Утром я сварила себе кашку из дробленого ячменя. Без соли.
Посыпала кунжутом и отрубями. Выглядело блюдо отвратительно. Я поднесла первую ложку ко рту... и в кухню вошел Адам.
— Ха! — удивился он.
— Доброе утро, — промолвила я и изобразила улыбку счастливой и довольной переменами в жизни женщины.
— Вкусно? — спросил он изумленно. Каша начала набухать у меня на глазах, миллионы зернышек росли и заполняли кухню.
— Объедение, — ответила я и приступила к еде. Не придется ему ликовать!
Прошло шесть дней. Я ела омерзительную кашу, не пила любимого мною чая, не сдавала позиций. Мое нутро здоровело с минуты на минуту. Вчера пришла Ренька. Я заварила для нее чай, себе залила кипятком женьшень с солодкой. Ренька понюхала мой напиток, и ее передернуло — так же, как и меня всякий раз.