– Ренечка, дорогая, – воскликнула я под конец, – не переживай! Скажи честно, сколько раз ты была на пляже?
– Я и пытаюсь тебе это сказать…
– Ну и сколько? – не сдавалась я.
– Ни разу! Но…
– Постой, – успокаивала я ее, – расскажи мне все по порядку.
– Я ни разу не была на пляже! – Реня вскочила так внезапно, что Потом, лежавший до этого момента у меня на коленях, вздрогнул и поднял мордашку. Казалось, она была в бешенстве, потому что выпалила на повышенных тонах: – Не была, потому что все время шел дождь! Лил не переставая пять дней, нон-стоп! А на обратном пути сломалась эта хреновина, и пришлось ехать на попутке, в кузове под брезентом! Я измотана до чертиков! У меня насморк, чувствую себя отвратительно, думала поболтать с тобой о том о сем. А ты меня начала грузить объемом бедер и какой-то там шведкой!
С Тосей мне лучше
Тося вернулась через три дня. Я ждала дочь с нетерпением. Дом без нее казался пустым. Да, безусловно, я безмерно рада, когда меня на минутку оставляют в покое, но только на минутку! А не на целый месяц. И эта Швеция! А кроме того, чем она занимается на море, если там все время идут дожди? У нас тоже лило уже третий день. Я пригласила Гжесика с семейством на ужин, они вернулись из Италии, надеюсь, от зависти не умру. Адасик обещал вернуться пораньше, то есть часам к восьми. Почему он все реже бывает дома? Вначале все было совершенно иначе. Я написала ответы на шестнадцать писем и пыталась закончить два текста до возвращения шефа из отпуска. Не могла даже обсудить их с Адамом, потому что если главный их одобрит и заплатит, то гонорар пойдет на погашение долга.
Гжесик пришел с домочадцами. Все отливали бронзовым цветом, но из-под загара проступала бледность. Агнешка увела меня в кухню, дети остались в комнате, за окнами сырость, дождь мог бы и прекратиться, ведь как-никак середина каникул. Бедные растеньица захлебнутся.
Я резала помидоры и – увы! – с завистью посматривала на похорошевшую от загара Агнешку. Подруга расправлялась с луком.
– В последний раз так по-дурацки провожу отпуск, – проворчала она, вытирая слезы.
– Так плохо было?
– Дорогая! – вздохнула Агнешка. – Мы ездили на двух машинах: мы с Гоноратой (это моя малолетка племянница) и Юниором (это мой малолеток племянник) и они со старшей дочерью и младшим сыном.
– О, это идеальный вариант, – позавидовала я, хотя несколько дней, проведенных в Новой Вороне, освежили меня невероятно.
– В последний раз в жизни я на такое иду – решили, неплохо бы отдохнуть вместе, и детям будет веселее, и нам. Первый и последний раз, – повторяла запальчиво Агнешка, кроша несчастный лук. Она так яростно орудовала ножом, что мне даже стало жалко луковицу.
– Дети – разногодки: мальчикам – семь и девять лет, девочкам – тринадцать и пятнадцать. На автозаправке, где мы заливали бензин, их дочура заявила, что хочет ехать с нашей. Мы не возражали, но наши приятели были против. Их доченька устроила скандал, и мы переложили вещи, освобождая для нее место. Тут Юниор заартачился, что своего места не уступит, тогда с их сынулей случилась истерика, что он не останется в их машине, раз сестра поедет с нами. – Агнешка размахивала ножом. – Приятели разозлились и вообще запретили дочери ехать с нами, раз наш сынуля не пожелал общаться с их отпрыском. Обстановка накалилась, их дочь пересела обратно, обиженная на своего братца и на родителей, наша обиделась на своего и на нас за то, что мы его не заставили. Мы тронулись. На границе стояли шесть часов.
– Ты всегда преувеличиваешь. – Гжесик возник в дверях. – Пять часов и пятнадцать минут.
– А что я говорю, – Агнешка оборотилась к Гжесику, – шесть часов. Как ты думаешь, что можно успеть за это время?
Его как раз хватит на секс, пронеслось у меня в голове, но я благоразумно промолчала.
– Так вот, времени достаточно много… – продолжала неутомимо Агнешка, Гжесик присел на табуретку возле стола, Адам оперся на косяк двери. Все вдруг столпились в кухне, в доме-то ведь всего лишь три комнаты. – …для того, чтобы наша и их девочки ухитрились подкупить Юниора, чтобы тот согласился ехать в машине наших знакомых. Юниор согласился, но я была против – спокойнее, если наши дети поедут с нами.