Часть первая. Принцесса
Давно в одном далёком королевстве жила-была девица-красавица, добрая в меру, слушалась отца, а мать не особенно; старалась быть прилежной в женских науках, но с завистью смотрела на тренировки батюшки своего и новобранцев. Не юные молодцы привлекали её, а военные учения, да ратное дело, но для того растили девочек в те времена, чтобы они не наравне с мужчинами воевали, а для того чтобы по хозяйству хлопотали, детей воспитывали и взоры мужьи услаждали. Вот и училась девица всем женским премудростям: на скрипке играть; петь, аки соловей; танцевать танцы всевозможные, ходить точно плыть, шить, вышивать, да при дворе себя держать. Училась прилежно и вскорости выросла в красивую девушку, умную-премудрую, умелую да ладную. Пришло время выдавать замуж умницу-мастерицу с золотыми ручками, а была она ни кем иным, как принцессой одного далёкого островного королевства и звали её Аравинда дэлла Тулио инсолийская из Ре-Сольфеджио.
Девушка давно смирилась с ролью, отведённой ей судьбой, она знала, что ни о какой любви в её замужестве речи быть не может, она осознавала свой долг перед небольшим своим королевством и благом граждан, и всё же, насколько позволяла доброта отца, отклоняла потенциальных женихов, что своими причудами при первой же встрече внушали Аравинде отвращение.
Отец любил свою единственную дочь и потому предлагал выбор, он хотел, чтобы девушка сама решила за кого выйти замуж, но терпение его начало понемногу заканчиваться, образуя опасные трещины.
— Чем тебе не угодил Фернандо, дочь? — сидя на веранде в саду, наслаждаясь ароматами благоухающих цветов, пением птиц и шумом моря в отдалении, спрашивал король Тулио. К своим пятидесяти годам он слегка раздался вширь, более не походя на когда-то стройного касмедонца, очаровывающего взглядом и улыбкой дев всех возрастов. Годы взяли миловидность лица и превратили её в мужскую стать, выточив и заострив. Но сколько бы лет не минуло, спина короля всегда оставалась прямой, как стрела, а подбородок гордо вскинут даже в разговоре с любимой дочерью.
— Отец, он не знаком с моралью и взгляд его словно проникал сквозь моё одеяние, — девушка стыдливо прикрылась рукой. — Я не могла допустить, чтобы мою наготу засвидетельствовал пока ещё для нашей семьи сторонний мужчина.
Своей статью, характером и горделивой осанкой Аравинда пошла в отца, она обладала пронзительным взглядом тёмно-синих сапфировых глаз, но красоту и изящество унаследовала от матери. Узкое лицо, бледная кожа, длинные волнистые чёрные волосы наделяли её красотой присущей чистокровным касмедонкам.
— Каков подлец! — стукнул кулаком о подлокотник летнего кресла, свитого из лозы ротанга, король Тулио. — Скормить бы его нептурианам!
Аравинда знала, что дальше угроз и оскорблений за глаза дело не пойдёт, так как семья Фернандо имела влияние в королевстве, именно по этой причине отец желал сей союз. Принцесса снисходительно отвела глаза, пряча в устах доброжелательную улыбку.
— А что на счёт Родриго? — продолжал Тулио. Голос его поднимался, словно шторм и грозил гибелью всем, но вскоре утихал, как непокорное море и вновь возвращался к насущным проблемам. Гнев в мужчине не задерживался надолго, так как разум быстро брал верховенство над эмоциями.
— Он горбат, отец, — призналась Аравинда и подняла со столика изящную чашечку травяного настоя. — Я не хотела бы чтобы в чистую кровь нашего семейства вливались столь недостойные уродства.
— Он слегка горбат, но да ты права. И глаз левый у него немного заплывает в сторону, — Тулио вздохнул. Знать любила смешивать кровь между родственниками, в следствие чего родословные вырождались, а ему так хотелось здоровых внуков. — А Кадриас? Я едва успокоил его родителей, после твоей неосмотрительной выходки. Ты выставила его дураком и неумехой на глазах у слуг!
Аравинда отпила настой, давая себе время собраться с мыслями для ответа.
— Он просил доказать, что женщины способны достичь успеха в своих занятиях. Я доказала, а дураком он выставил себя сам.
Тулио вспомнил рассказы советника и прислуги, о том, как сын вице-адмирала, всю жизнь проведя в дальних плаваниях на огромных кораблях, где его обучали всему чему угодно, кроме светских манер, решил исполнить один из самых трудных танцев здешних мест. Кадриас запутался в ногах, повалился на стол с яствами, соскользнул, потянул скатерть и обрушил на себя пудинги и желе. Юноша упал на пол, а ледяная статуя Купидона свалилась ему на голову, разбилась, да так, что миниатюрный писун упал прямёхонько в рот сыну вице-адмирала.
— Он и верно дурак, — улыбнулся строгий король. — Может потому ему бы подошла умная супруга, — Тулио подмигнул девушке. — Ох дочь, он с Дождливых островов, нам бы пригодились такие связи. — Аравинда промолчала. — Ты вся в меня, и это плохо. Не пристало девице быть столь гордой и самоуверенной.