— Да, мастер, конечно. Можете на меня положиться, — отчеканил Омриан.
— Хорошо. И смотри, чтобы наша пленница не сдохла с голоду.
Омриан кивнул.
— Эй, кто-нибудь. Зачем я здесь? — раздался голос девушки. Колдун зловеще улыбнулся помощнику.
— Я ей расскажу, зачем, — произнёс он глубоким таинственным голосом и направился к пленнице.
Часть третья. Пленница
К Аравинде подошел колдун, тот самый, что схватил её в бальной зале, переместил сюда и запер в камере. Не в состоянии пошевелить ногой в тугих кандалах, царевна полулежала-полусидела, схватившись рукой за решётку.
Чародей обладал зловеще-благородным лицом: ровный с горбинкой нос, раскосые глаза, тонкие губы, на подбородке аккуратная бородка якорь, надо ртом тонкие усы. Если бы не чёрный балахон, мужчина мог бы вписаться в личную гвардию мажертиров Всеглубинной Госпожи. Как бы пошла этому мужественному лицу с красивым подбородком широкополая шляпа с веером плавников летучей рыбы. Аравинда невольно засмотрелась своим пленителем. Он был очень красив. Чёрные глаза, тёмно-русые волосы, длинные, слегка волнистые, уверенный взгляд. Мужчина подошёл вплотную к решётке и взирал сверху вниз на униженную пленницу. Его красивые, ухоженные пальцы сжали железные прутья.
— Ты, принцесса, есть не что иное, как ингредиент в моём будущем ритуале. Мне плевать, как так вышло, но я знаю, что ты девственница. Ею ты и умрёшь! Счастливо оставаться, — закончил чернокнижник глубоким гортанным голосом и направился прочь.
Аравинда осталась под впечатлением от молодого властного мужчины, но посидев с денёк в камере, пленница поняла, что и её красивый жестокий пленитель не пробудил в ней страстные чувства, не затронул струн души.
Аравинда сидела в камере тихо, мирясь с судьбой, мучилась от боли в прикованной лодыжке, не знала, как сесть чтобы не тревожить ногу, страдала от жажды и иногда слышала шаркающие шаги. Она поняла, что чернокнижник ушёл, а пленницу доверил подмастерью, который не казал и носа к темнице.
Изнемогая под вечер от голода и жажды настолько, что опухли и потрескались губы, а тело налилось тяжестью, прикованная лодыжка отекла, кандалы до крови натёрли нежную кожу, Аравинда позвала:
— Кто-нибудь. Дайте воды, умоляю! Я знаю, здесь кто-то есть.
— Заткнись, — прилетело ей в ответ недовольное на общем языке.
Шаркающие шаги приблизились, к камере подошёл мужчина, оставил поднос с едой и водой и быстро ушёл, не сказав больше ни слова.
Утолив голод и жажду, пленница продолжила страдать в камере от ноющей боли в отсиженной прикованной ноге и кровавых мозолей на лодыжке. Аравинда легко переносила одиночество и могла бы просидеть в камере ни один оборот, если бы ей было чем себя занять, отвлечь: книгой, мозаикой, вышиванием, игрой на скрипке, чем угодно, но не смотреть в потолок и отсчитывать удары сердца. Сбиваться и начинать сначала, медленно сходя с ума. Если бы ей позволили перемещаться по камере, сняв кандалы, она бы перестала постанывать от любого движения. Если бы к ней относились чуть более гуманно, она бы стала примерной пленницей. Если бы…
Она сама виновата! Если бы она разделила ложе с Янтором, то не осталась бы девственницей и была бы без надобности чернокнижнику. Если бы…
Чем же отвлечь мысли? Аравинда повернула тело, заиндевевшие мышцы напряглись, дёрнулась прикованная нога и пленница закусила губу, чтобы не застонать.
— Если вы дадите мне книгу, клянусь, я больше вас не потревожу. Прошу, — прошептала она. Чтение отвлечёт от боли и спазмов в теле. Царевну отвлечёт что угодно, только не гнетущая тишина и погружение в собственные мысли.
К пленнице подошёл мужчина, у него было усталое, измождённое лицо, когда-то загорелое, сейчас же посеревшее. Вокруг больших тёмно-зелёных глаз залегли тени и морщины, словно он переносил пытки гораздо худшие, чем Аравинда. На остром лице особенно сильно выделялся нос с небольшой горбинкой, тонкие губы искривились. Серые волосы средней длины разметались по лицу и опускались на длинное одеяние непонятного в темноте цвета.
— Не думаю, что имеющееся в наличие чтиво ублажит ваш высокородный вкус. — Мужчина обладал хриплым таким же уставшим как весь его вид голосом с придыханием, словно воздуха ему не хватало. В речи слышался едва заметный акцент, немного напоминавший земский.
Аравинда не слышала раньше ничего похожего, но чем-то голос незнакомца её привлёк.
— Может, вы мне почитаете?
— Мне наказали только чтобы ты не сдохла, принцесса. Развлекать тебя, я не нанимался. — Мужчина заковылял прочь, тяжело вздыхая.