— Видимо твой супруг полный идиот, ведь ты очень красивая, худенькая, если бы не бледность точно эфеска. Только что высоковата.
Отчего-то эти слова вогнали девушку в краску, она зарделась и уставилась себе в ноги. Ей делали множество самых разных комплиментов, гораздо более вычурных и презентабельных, и она реагировала на все спокойно, снисходительно, но с этим человеком её словно подменили.
Аравинда молчала, но перестала строить оскорблённую принцессу. Она решалась, рассказать ли незнакомому человеку свою историю или остаться молчаливой тайной. Что если своим молчанием она отпугнёт единственного человека, с которым хоть как-то могла поговорить в этой неприветливой крепости?
— Мы договорились, — наконец решилась пленница. — Я попросила его дать нам время узнать друг друга получше, прежде чем возлечь.
— И процесс затянулся? — уточнил Омриан. Его манера быстро встревать в разговор со своими неудержимыми мыслями раздражала. Касмедонцы ценили тишину и обдуманные ответы, а если сказать нечего, то следовало промолчать. Этим Аравинда и занималась, она молчала. — Неужели он ни разу не…? Ты настолько его не привлекала?
Ответа не последовало. Омриан подошёл к камере и заметил, что его пленница опустила плечи, а глаза её блестели слезами. Она не привыкла, чтобы ей озвучивали мысли настолько прямолинейно и беспощадно.
— Ну и дерьмо с ним! — заключил эфесец.
Аравинда слегка улыбнулась. Может Омриан и груб, а слова его резки, зато он честен и речи его полны истинных эмоций.
— А ты бы посчитал меня привлекательной? — очень тихо, сама от себя не ожидая подобной фамильярности, спросила пленница.
— Да, — не раздумывая, ответил Омриан и прикусил свой длинный язык. Он отвернулся и трясущейся рукой прикрыл рот.
— Почему вы здесь? — резко перевела тему Аравинда, решив, как можно дипломатичнее уйти от провокационного разговора.
— У нас с мастером договор, — забыв, что разговаривал с пленницей и в будущем одним из ингредиентов ритуала чародея, рассказал Омриан. — Он вылечит мой недуг, а я помогу ему с ритуалом.
— Недуг? Вы больны? — переспросила Аравинда участливым тоном.
На этот раз отмалчивался Омриан, отвернувшись, чтобы девушка не увидела его лица.
— Касмедонская медицина лучшая в мире, — подалась вперёд Аравинда. — Вас могут вылечить наши…
— Не надо, принцесса! Я ходил к ним, я просил меня вылечить, но касмедонцы ненавидят надгорцев! Ваши врачи меня послали! Не могут, не хотят они лечить какого-то мага Воздуха, — Омриан кричал, пнул стул и злился на несправедливость мира к своей персоне. Руки его затряслись ещё сильнее, а кожа посерела.
— Я могла бы употребить свой статус, своё положение и распорядиться вылечить вас, — предложила Аравинда, произнося слова, не подумав даже о возможности тем самым выкупить из плена свою жизнь, в первую очередь ей, доброй от природы, хотелось помочь нуждавшемуся человеку.
— Довольно на сегодня разговоров!
Омриан ушёл.
Он вернулся спустя долгое время, возможно, прошёл день или ночь, или целые сутки. Он принёс еду на подносе, подождал, пока пленница поест и забрал посуду.
Несколько дней он являлся лишь затем, чтобы принести поднос с едой и забрать пустой. Когда маг приходил Аравинда ловила каждый его взгляд, каждый жест, вслушивалась, не скажет ли он хоть слово своим хриплым уставшим голосом. Когда Омриана не было рядом, он заполнял собой все мысли пленницы, она гадала о недуге её надзирателя, о честности колдуна, о своём положении здесь. Ей так хотелось чаще видеть своего сторожа, говорить с ним, а стоило ему прийти и Аравинде становилось стыдно на него смотреть. Она боялась, что он узнает её мысли и осудит её.
Нога, прикованная к полу, продолжала болеть и ныть, мешая спать, испражняться, просто сидеть. Любое движение сдирало покрывавшиеся корочкой болячки, раны вновь кровили, а от грязи стали гноиться.
Как-то раз Омриан вернул стул и снова сел читать у камеры. Аравинда так обрадовалась, наконец, она не была одна и могла почувствовать присутствие живого человека. Она вновь принялась изучать лицо Омриана, когда он, зачитавшись книгой, неожиданно улыбнулся.
Стрела любви поразила сердце девы. Она ахнула и если бы стояла, то осела на пол. Никогда она не видела и больше не увидит такой дивной, чудной, доброй улыбки.
Омриан услышал вздох пленницы, оторвался от книги и взглянул на неё. Он решил зачитать ей вслух пару абзацев, чтобы разбавить тоскливое пребывание за решёткой, но Аравинда не вслушивалась в смысл слов, она купалась в этом внезапно ставшем таким тёплым и нежным голосе и мечтала лишь об одном — вновь увидеть улыбку, чтобы улыбка эта была дарована ей и только ей, Аравинде. Как же просветлело лицо её надзирателя, разгладились все морщины, заискрились глаза. «Улыбнись» молила пленница в мыслях. Она хотела подняться, прильнуть к прутьям, но совсем забыла про прикованную ногу и упала, больно ударившись.