К темнице подскочил Омриан.
— Что такое? Ты решила самоубиться?
Аравинда покачала головой, свернувшись на холодных грязный камнях и растирая свою бедную закованную кандалами ногу.
— Прошу тебя расстегни оковы. Я не сбегу, клянусь, я останусь в темнице, мне некуда бежать, но освободи мою ногу.
Омриан посмотрел на опухшую щиколотку, на почерневшую кожу у кромки стального браслета, на пленницу, на решётку, потёр шею. Он жалел девушку, но как бы не разгневать мастера.
— Ладно, — решился эфесец, — только без фокусов.
Даже если бы Аравинда смогла придумать уловку и сбежать, она больше не могла помыслить о разлуке с Омрианом, единственным, чья улыбка заставила её сердце петь.
Маг освободил ногу пленницы, но оставил её за решёткой и посулил, что будет приходить чаще и наблюдать. Для Аравинды его слова стали бальзамом — значит, они будут видеться чаще, и шанс узреть улыбку возрастал.
Обещание своё Омриан сдержал и приходил к Аравинде часто, либо просто сидел на стуле и читал про себя, либо зачитывал вслух некоторые абзацы. Он принёс пленнице ковш морской воды, помог обработать гноившуюся рану на ноге и порвал на бинты полотенце.
Освободившись от оков, Аравинда ожила, но настоящей причиной её румянца и блеска в глазах стала влюблённость. Сердце девушки пело в груди, распространяя чудесное тепло по всему телу. Стоило ей увидеть Омриана, как принцесса ощущала прилив радости, словно расслабленное тело колыхали тёплые волны залива, в волосах путались рыбки, а она могла в любой момент нырнуть и увидеть прекрасное разнообразие кораллового рифа.
Лишь одна деталь омрачала пленницу. В один из дней Аравинда не сдержалась и спросила о недуге эфесца. Он долго молчал, но, по прошествии некоторого времени, заговорил:
— Сахарная лихорадка. Если я не съем что-то содержащее сахар каждые несколько часов, мои руки начинают трястись, в глазах темнеет, тело холодеет. Я могу впасть в кому, если долгое время буду лишён сахара. Как мне сказали, это происходит потому, что как-то часть моего организма воспалилась и работает не так как нужно, расходуя сахар.
— Я читала об этом, — призналась Аравинда. Она ожидала услышать о любой другой болезни, вплоть до отравления ртутью, но нет, именно сахарная лихорадка. Гипогликемия — состояние, характеризующееся снижением уровня сахара в крови. Вызвано оно скорее всего инсулинпродуцирующей опухолью поджелудочной железы — инсулиномой, так по-научному называли причину болезни в Касмедолии.
— С этим трудно жить, невозможно путешествовать и многие, видя моё бледное лицо и трясущиеся руки, считают болезнь заразной, — хмыкнул Омриан и стёр пот со лба.
— Не правда! Она не заразна, — выпалила Аравинда. — Даже ваши дети не будут ею болеть. Я знаю, я читала и спрашивала у знакомых врачей.
Омриан улыбнулся пленнице, и та внезапно для себя оказалась на седьмом небе. Он подарил ей улыбку! Полную благодарности, свою неповторимую улыбку.
— Не ставьте на себе крест, Омриан.
— На мне поставили крест касмедонцы.
— Но только не я!
Омриан опешил, а Аравинда вновь зарделась от собственной наглости. Общение с надгорцем плохо сказалось на сдержанности принцессы. Она стала говорить раньше, чем обдумывала ответ. Эмоции бушевали в ней, вскипали и волнами захлёстывали так, что удержать их девушка была не в силах.
Маг подошёл к решётке, взял руку принцессы, крепко сжал и произнёс: «Спасибо». Ток прошёл по телу Аравинды от прикосновения тёплой, слегка влажной от пота, руки. Сердце касмедонки забилось чаще, а дыхание сбилось. Омриан стоял так близко, их разделяли только стальные прутья.
Мужчина отпрянул, он более ничего не сказал и ушёл.
Оставшись наедине с собой, Аравинда едва смогла успокоить выпрыгивающее из груди сердце. Это любовь! Она влюбилась, нет больше сомнений. Как прекрасно любить кого-то! Как больно не видеть его, не держать за руку постоянно, не заглядывать в лицо, не смотреть в глаза, а через них в саму душу, не слушать голос, не угадывать ритм сердца. Аравинда хотела большего и боялась своих желаний, больше прикосновений, больше взглядов, объятий, поцелуй. Её сердце такое холодное всё это время попробовало любовь и не могло насытиться ею.
Теперь Аравинда была уверена, что Омриан ей почти ровесник, она читала в книгах, что сахарная лихорадка старит людей быстрее, высушивает кожу и волосы, под глазами образуются круги, суставы и лёгкие плохо работают. Она обо всём читала и знала, что медицина её родной страны в силах вылечить недуг, удалить опухоль, восстановить выброс инсулина и избавить человека от сахарной зависимости. Она, Аравинда, могла помочь Омриану! И они могли бы попробовать жить вместе. Розовые мечты, одна другой бредовее, приходили в голову пленницы, скрашивая часы одиночества в тюремной камере.