Омриан каждый день приходил к принцессе и проводил с ней несколько часов, иногда разговаривая о разном; но чаще зачитывая ей интересные — на его вкус — абзацы из магических трудов, которые изучал; либо слушал, что рассказывала она. Аравинда, будучи принцессой, и после пленницей Тёрнгольфа, читала много книг о животных, рыбах, странах и народах, о медицине и науке, а не только любовные романы о рыцарях и заточённых в башнях принцессах, как принято считать. Касмедонка интересовалась политикой, торговлей, военным делом, тактикой и логистикой, и особенно строительством кораблей и мореплаванием. Она призналась, что всегда мечтала наплевать на титул принцессы, переодеться морячкой и отправиться путешествовать, но долг всегда побеждал зов сердца. Она здраво рассуждала и принимала взвешенные решения. Сбежать из отчего дома, отказаться от титула, навлечь позор на семью и обидеть любимого отца ради лишений в море, тяжёлой службы и призрачного шанса не быть изнасилованной пиратами в первой же передряге — всё это не для принцессы Аравинды. Она росла не по годам умной и не страдала юношеским максимализмом. Она знала, что ждало её в будущем и училась развлекаться в пределах тех четырёх стен, что ей отведены.
Омриан соглашался: чаще всего приключения отнюдь не пропитаны книжной романтикой, как воображали дети, скорее это суровые испытания, в которых зачастую нужно переступать через себя или других — в том числе друзей — чтобы выжить. Нет места благородству, чести и подобной чуши, лишь ты и твой выбор: поступить правильно, или спасти себя.
— Я свой выбор сделал, — заключил маг.
— А я сделала свой, — шепнула Аравинда и задумалась, глядя на своего пленителя, в одночасье похитившего её сердце. Она сделала выбор и выбрала страну, но что в итоге получила — супруга, у которого на неё не вставал; нападение чернокнижника, от которого её никто не защитил. Разыскивали ли её, планировали спасать, что творилось сейчас в Тёргольфе, что предпринимал отец? А теперь она влюбилась в молодого мага Воздуха, что волею судьбы стал её тюремщиком. И познав любовь даже такую малость, Аравинда больше не хотела возвращаться и становиться заложницей выгодной сделки. Пусть здесь её убьют, но в этом плену она хотя бы через решётку наблюдала своего возлюбленного, говорила с ним и, если повезет, видела его прекрасную улыбку. Улыбку, что заменила пленнице свет солнца.
Ни с того ни с сего Омриан улыбнулся Аравинде и сполз по стене на пол, он так сильно побледнел, что стал похож на касмедонца, глаза его закатывались, тело пробила дрожь.
Часть третья. Пленница
Аравинда так напугалась, что повисла на решётке своей камеры, вцепившись в неё мёртвой хваткой и онемев смотрела, как мучился любимый ею человек.
— Омриан! Омриан, что с тобой? Это приступ? — Аравинда поняла, что задавала глупые вопросы. Конечно это приступ, что же ещё? Она подавила страх, взяла себя в руки и изменила тактику. — Омриан, выпусти меня. Прошу, открой клетку. Тебе нужен сахар, я принесу. Я помогу тебе, но я не смогу помочь из этой клетки. Прошу, милый мой, дорогой, мне нужно, чтобы ты открыл решётку.
Она уговаривала его и молила, не скрывая своих чувств, называла его самым нужным, милым, добрым, дорогим.
— Ты нужен мне, Омриан.
Маг поверхностно дышал, пальцы на его руках скрючились. Его тело сводила судорога, в глазах темнело, он повернулся на бок и пополз к темнице. Его била дрожь, холодный пот выступил на лбу, тошнота подступала. Как бы он хотел просто лежать и умереть, чтобы не нужно было напрягаться, ползти куда-то и что-то делать.
Он очень медленно приближался к камере, Аравинда продолжала его подбадривать и успокаивать, что всё будет хорошо, он получит сахар и придёт в себя, но Омриан знал, что ему осталось недолго и он впадёт в кому.
Эфесец дополз до камеры, подтянулся за прутья на сведенных руках, сел, облокотившись на стену возле решётки и протянул Аравинде ключ. Та, не мешкая, открыла замок, острой гранью ключа проткнула себе вену на запястье и напоила Омриана.
— В крови есть немного сахара. Тебе должно помочь. Прошу продержись, я отправлюсь за сахаром, за едой. Скажи куда мне идти? Омриан, пожалуйста, — она расстегнула ворот его мантии, схватила его лицо и заставила посмотреть на себя, — скажи, где город, рынок, базар? Не умирай, продержись, ты сильный! Я всё сделаю, я вернусь!