Вскоре после свадьбы молодые отправились в турне, и до конца лета разъезжали по окрестным усадьбам, родственникам ближним и дальним, соседям и друзьям, собирая поздравления и подарки. Аравинда повидала множество земичей чистокровных и полукровных, чьи матери или отцы являлись лотеронами, фесами и даже валорами Аэфиса или раджами, махараджами и инфантами далёкого южного Муарака. Мужчины восхищались красотой Аравинды, а молодые катафрактарии и поручики сулили ей свои мечи и сердца, но все они оставались лицами в толпе для касмедонской принцессы.
Янтор в свою очередь покорял сердца дам красивыми густыми волосами, чистыми небесного цвета глазами и очарованием, которое сходило на нет при контакте тет-а-тет с супругой. После пышных приёмов, дорогих балов и огромных пиров, возвращаясь в выделенные для молодожёнов покои, царевич сбрасывал маску благородства и очарования и становился самым обычным мужчиной, уставшим, раздражённым, немного пьяным, а иногда немного наглым.
— Не пора ли нам возвратиться в Тёрнгольф, Янтор, — спросила Аравинда одним вечером поле очередного выматывающего бала, когда супруги готовились отойти ко сну.
— Как только клёны сменят цвет, так и поедем назад, — сообщил царевич в ответ. — Замучили вопросами про детишек? — Аравинда едва заметно кивнула. — Ты же знаешь всех этих тётушек, сперва обсуждают, как ты растёшь и чему учишься; потом как ты вырос, и пора жениться, тогда же начинают сватать всех подряд своих племянниц, дочек, кузин, подруг и недра знают кого ещё. И вот ты женишься, чтобы послать их всех в пекло, но нет! В рот им камни! Теперь они мучают тебя вопросами о детях. И даже роди ты одного, тут же начнут докапываться «когда второго», «когда третьего»! А следом подрастают первые дети, и снова начинается обсуждение их роста и умений. Круг замыкается.
Янтор закатил глаза и завалился в кровать.
— Скоро всё это вызовет подозрение, — напомнила Аравинда, опуская чёрные ресницы.
— Прости, дорогая, но ты не в моём вкусе. Ты красивая, даже очень, но я не хочу тебя, не люблю. Давай станем друзьями, а о детях подумаем позже, — предложил Янтор. Аравинда улыбнулась ему, в душе её поселилось странное чувство, словно лед, сковавший сердце, стал распространяться на окружающих людей.
Шло время, царевна ван Тёрнгольф узнавала супруга и осознавала, что счастье в браке по расчёту вещь недостижимая. Ей достался красивый молодой богатый муж, что снабдил её королевство так необходимой древесиной для строительства кораблей, открыл двери для торговых отношений с Приземьем Северным; у которого были чудесные родители, что полюбили Аравинду с первого взгляда, а также замечательные сёстры, что подсказывали невестке те или иные обычаи Земи; но он не полюбил её, а она не могла взрастить любовь к супругу в себе. Когда нет любви, ужиться с человеком крайне тяжело, каждая мелочь, каждое слово, каждое движение порождает лишь неприязнь и раздражение.
Аравинда боролась с собой, она предпринимала попытки наладить мир, словно опытный стратег на пороге войны, если не посеять любовь, то хотя бы выстроить с супругом отношения взаимного уважения и глубокой дружбы. Царевна, несмотря на малый возраст, не была обделена мудростью и понимала, что её супруг по отношению к ней — нелюбимому человеку — испытывал ровно те же чувства, что и она к нему. И пока он не разозлился и не отправил её с позором домой, порвав все союзы и перечеркнув договорённости с Тулио, нужно наладить контакт.
С каждым днём Аравинда всё больше утверждалась во мнении, что Янтор довольно глуп, а управлять глупцами не так легко, как учат книги, особенно если глупость произрастает из упрямства, самодовольства и непомерно раздутой гордости.
— Мухобойка — потрясающая вещь. Ты только посмотри, раз, — раздался резкий хлопок, ударившейся мухобойки о стол, — и сразу три мёртвых мухи. Ладонью столько не прибьёшь за раз.
— Действительно, — отсутствующим тоном подтвердила Аравинда.
— Ох, как мне нравится. — Очередной хлопок заставил слуг, убиравших кушанья, вздрогнуть. — Ещё две. Ну же садитесь твари, я вас всех укокошу. — И снова хлопок. — Чем дальше, тем больше азарт. Как же я раньше жил без, — хлопок, — этой чудесной штуковины.
— Сама удивляюсь, — с едва заметной иронией ответила царевна.
— Это оружие массового уничтожения мух. Жаль, они учатся и не садятся близко. Но ничего, во дворе много стен на солнце. Там вы любите греться. Там я вас и найду, — посулил царевич, помахав своим оружием в пустоту, где, по его мнению, скрывался враг — мухи.