На тумбочке всё ещё лежал перевязочный набор, который Бренн использовал, чтобы обработать мои раны. Я невольно улыбнулась. Он не стал убирать его далеко, словно ожидал, что со мной снова что-то приключится. Да уж, доставила я ему хлопот, ничего не скажешь. Из меня даже пленница вышла непутёвая.
Осмотрев содержимое коробочки, я прошла в ванную, откуда доносился плеск воды.
Я подошла ближе к двери и на мгновение задумалась: стоило ли вообще вмешиваться? Возможно, ему просто нужно время прийти в себя, и я только помешала бы. Однако воспоминание о том, как он нёс меня, игнорируя собственные раны, заставило меня приоткрыть дверь.
Я осторожно заглянула внутрь. Бренн стоял спиной ко мне, наклонившись к раковине, и, кажется, пытался промыть рану на плече. Вода струилась по его руке, капли падали в раковину, окрашивая её в бледно-розовый цвет. Его напряжённые мышцы дрожали от усилий, а на коже обнажённого торса виднелось множество рваных ран, но оборотень ни единым звуком не показал, что ему больно.
А ему было больно. Мне не приходилось быть разодранной волками, но я по себе знала, каково это, когда всё тело покрыто глубокими ранами.
Глава 18.3
— Тебе нужна помощь, – заметила я, после чего вошла в ванную и, прикрыв за спиной дверь, поставила перевязочный набор на полочку.
Он не обернулся, только посмотрел на меня через зеркало, подняв взгляд.
— Справлюсь, – хрипло ответил он.
— Только в том случае, если у тебя руки растут на спине. Ты при всём желании не сможешь промыть эти раны. И тем более, обработать.
— В этом нет необходимости. К утру они все затянутся.
— Хочешь сказать, оборотни не могут подхватить инфекцию? Или ты уверен в чистоте когтей тех ублюдков? Наверное, прежде чем тебя поранить, они тщательно вымыли лапы с мылом.
Я выдержала его взгляд в зеркале, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжималось. Бренн хмыкнул, но в этом звуке не было ни капли веселья.
— Знаешь, мышка, у тебя удивительная способность выворачивать мои слова против меня, – сказал он, всё же опустив взгляд.
— Это лучше делать в душе, – сказала я, приблизившись и осматривая ту рану на боку, что отчаянно кровоточила несколько минут назад. Сейчас кровотечение остановилось, но выглядела она всё так же скверно.
Я указала взглядом на душевую кабину и скрестила руки на груди, ожидая, что он возразит или разозлится. Но Бренн лишь устало посмотрел на меня, словно взвешивая, стоит ли продолжать спор.
— Что, почувствовала себя вправе командовать? – пробурчал он, всё же подчиняясь.
— Это называется разумный совет, – парировала я. – Хотя, если хочешь, можем продолжить в раковине, и потом будешь убирать за собой лужи по всей комнате.
Он одарил меня тёмным взглядом, но всё же потянулся к рычагу душа. Вода тут же зашуршала, наполняя комнату звуком, который внезапно показался мне умиротворяющим. Я усмехнулась и покачала головой: ещё несколько часов назад всё было наоборот, Бренн затащил меня в душ, а меня всю трясло от страха. Когда всё так изменилось?
— Снимай штаны, – сказала я с деловым тоном, но тут же почувствовала, как щеки начинают гореть.
Он приподнял бровь, уловив мой тон.
— Ты уверена, что хочешь этого, мышка?
Я закатила глаза, стараясь сохранить видимость спокойствия, но жар на щеках предательски выдавал моё смущение.
— Да брось, это ведь просто одежда, – ответила я, сложив руки на груди. – И, если честно, она уже всё равно испачкана кровью.
Бренн медленно потянулся к ремню, не отводя от меня пристального взгляда, в котором читалась едва сдерживаемая насмешка.
— Ну что ж, как скажешь, мышка, – протянул он, словно проверяя, сколько ещё я выдержу.
Я шумно выдохнула и отвернулась, делая вид, что изучаю содержимое перевязочного набора. Но напряжение, повисшее в комнате, казалось почти осязаемым. Вода продолжала шуршать, наполняя ванную паром, а мне пришлось напомнить себе, зачем я здесь.
— Когда закончишь, зови, – бросила я через плечо, направляясь к двери.
— Уже стесняешься? – его голос был полон насмешки, но не злости.
Я резко обернулась, встретив его взгляд.
— Просто даю тебе шанс не устроить лужу из крови и воды по всему полу.
Его губы изогнулись в слабой ухмылке.
— Как это великодушно с твоей стороны.
Я фыркнула и вышла из ванной, захлопнув дверь. Стоило оказаться снаружи, как я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело. Но внутри всё ещё что-то гулко стучало: странная смесь раздражения и… чего-то другого, чего я не могла или не хотела назвать.