В этой программе никто кроме Котовой не знал об акробатическом прошлом Смыкова. Когда-то это был акробат экстра класса. Последний раз он прыгал лет двадцать тому назад. Он всегда был склонен к полноте, но ему это не мешало выигрывать споры «кто выше?» у худых и поджарых акробатов. Смыков давно не прыгал, но, как говорится, мастерство не ржавеет. Сегодня он вложил в свой прыжок всю свою обиду, все свои надежды на справедливость и светлое будущее. Клоун рванул с места вверх так, что аж хрустнуло где-то в затылке. Сальто получилось на загляденье, как в лучшие годы. «Ничего себе! — пронеслось в мозгу, — неплохо, Смыков, неплохо! Надо же, не рассыпался!..»
Что тут началось! С боковых проходов неслось: «Браво-о!», в директорской ложе встали, зал бесновался от увиденного. Вроде ничего особенного и не произошло. Вроде и реприза действительно пустяшная, по сути ни о чём — о каком-то воришке, которых в этом мире не счесть. Но общая энергетика, единство стремлений артистов и желаний зрителей иногда творят чудеса! Сегодня был тот самый случай.
— Смотри, Пашка, и запоминай, какого мастера тебе довелось увидеть в своей жизни на манеже! Потом будет что рассказать! — Захарыч, стоя за спиной своего помощника, от восторга и волнения, несильно постукивал тому по плечу свои «нехилым» кулаком.
У Пашки слегка кружилась голова от всеобщего возбуждения, от сопричастности к происходящему, и от ощущения вселенского счастья, что он попал в этот удивительный мир цирка…
Оркестр играл на уход что-то бравурное! Зал перешёл на скандирование. Смыков с партнёром, подняв руки в цирковом комплименте, пытались покинуть манеж, но улыбающийся инспектор манежа вновь и вновь возвращал триумфаторов на поклон.
— А вы говорите нет политической репризы! — повернулся к директору цирка замначальника художественного отдела. — А это что по вашему?..
Смыкова встретили за кулисами радостными возгласами, аплодисментами и пожатием рук.
— Ну, шо, Толя, — вспомнила свои молодые одесские годы Котова. — есть ещё порох в пороховницах? — Она улыбнулась и нежно обняла клоуна.
— Есть, Люся, есть! Как и ягоды в ягодицах!.. — в тон ей ответил Смыков.
— Ну, всё, Толя, теперь тебя, как твоего тёзку Дурова в пятнадцатом году в Одессе, вышлют из города в двадцать четыре часа.
— Это мы, Люся, ещё таки, будем посмотреть! — Смыков подмигнул своей приятельнице. — Ви хочете песен? Их есть у меня!.. — сказал он и пошёл готовиться к очередной «пустяшной» репризе «Одиннадцать пальцев»…
Глава двадцать седьмая
— Дядя Толя, поздравляем! Мы за вас так переживали вчера! — радостно встретил Пашка Смыкова утром на конюшне. Тот безо всяких помощников сам убирал за Кралей и кормил её. Свинка весело хрюкала и тёрлась о стену вольера.
— Хм, спасибо, конечно, парень, только поздравлять меня не с чем. Просто повезло. Обычно такие истории заканчиваются иначе…
— Почему? — Пашка искренне удивился. Он вспомнил, как вчера зрительный зал и все, кто стояли в проходах буквально сходили с ума. Он думал, что теперь Смыкова будут носить на руках, печатать о нём в газетах, рассказывать по телевидению. О том, что вчера произошло в цирке, Пашке казалось, знал весь мир!
— Почему?.. — задумчиво повторил вопрос клоун.
Что мог ответить этот толстый почти лысый дядька, с морщинами под глазами и на сердце, молодому несмышлёнышу, смотревшему на него восторженными серыми глазами?..
Он мог, конечно, поведать ему, что в окружающем мире очень много людей никчёмных, пустых, но научившихся в нужный момент делать серьёзные лица, носить галстуки и портфели. Людей конъюнктурных, приспособившихся к реалиям этого мира, с детства знающих что и где сказать, чтобы их заметили и выдвинули, поставили над другими людьми, которым это делать совестно…
Вот кто были — настоящие «лицедеи»!..
Смыков же научился приспосабливаться лишь к спартанскому быту кочевья: обшарпаным цирковым гостиницам, к жёсткой плацкарте поездов и осеннему холоду периферийных цирков-шапито. Взамен люди дарили ему свою искренность, симпатию и любовь. И ещё — аплодисменты! В его жизни было что-то Настоящее, чего не пощупать руками и не увидеть глазами!..
Он ничего этого не стал рассказывать, ответил просто:
— Да потому, что так устроена наша жизнь. Каждый выбирает то, что выбирает…
Пашка подошёл к вольеру Крали и протянул ей угощение — сухари, которыми подкармливают лошадей. Он задумался…