— Чёрный агат!..
— «Блэк Стар»! — с подчёркнутым превосходством осадил «знатока» ювелирки Пашка. — Куплено в Индии!..
— Он подарил! — Валентина с наигранным восхищением посмотрела на своего парня. Тот было сделал протестующее движение, но Валентина перехватила его руку и сжала в своих. Со стороны казалось, что она в очередной раз страстно благодарит его за подарок.
— Оу! — только и смог сказать официант, сбитый с толку простотой спортивной одежды молодого парня и его возможностями делать такие подарки своей роскошной красавице. — Лечу мигом! — Он раскинул руки, изобразив самолёт, и «улетел» в сторону барной стойки.
— Значит так, мой дорогой защитник! Слушай и запоминай! Я за себя сама постоять могу. Кожей чувствую, когда на меня смотрят мужики, и как! Так что не заводись по пустякам, не порть себе настроение. А за «Ангела» спасибо, лихо ты его!..
Пашка был невероятно польщён похвалой Вали, но в то же время её уверенный и назидательный тон мгновенно сделали из него послушного первоклашку, сидящего за партой. Он и руки сложил так же.
— Жарких! По поведению пять с минусом! — тоном учительницы объявила Валентина.
— Почему с минусом?
— За несдержанность и за неумение пить шампанское!..
Пашка съёжился, вспомнив свой позор. Он заёрзал, опустил глаза и тут же в душе пожалел, что согласился на это дурацкое свидание. Ну зачем ему эти воспоминания, когда он и так их не может забыть!
— Ты мне тогда столько нежных слов наговорил, я таких и не слышала! У тебя много женщин было в жизни? Ты уже многих любил, что так красиво умеешь говорить? — глаза Вали смеялись, прыгали чёртиками, флиртовали нагло и подчёркнуто бесстыдно.
Пашка снова провалился в какую-то яму, где был беспомощен и беззащитен. Он ничего не помнил из событий того вечера: что говорил тогда, как вёл себя? Помнил только, что ему было очень плохо и безумно стыдно из-за этого. Были ещё какие-то обрывки воспоминаний, то ли приснившиеся, то ли явь, бесформенные и бессмысленные, словно старые фотографии с выцветшими лицами. Ему стало вновь стыдно. Он густо покраснел.
— Ты чего? — удивилась Валя. — Э-эй, Паша-а!..
— Я ничего не помню, честно! Мне стыдно за тот вечер…
— Да брось ты, я пошутила! Всё было нормально! Там некоторые напились вообще вдрызг! Ты-то потихоньку ушёл, поэтому ничего не видел. Если кому и стесняться, то только не тебе. Ну, чуть захмелел… Я тоже была, как бы это помягче выразиться… А вот слова твои, правда, забыть не могу! Хм, красиво говорил!..
Пашка вновь взлетел в облака от нежного голоса своей избранницы и её очередной похвалы. «А может и правда не так уж всё позорно было?» — подумал Пашка и немного приободрился.
— Валя, зачем ты его обманула, я же не дарил тебе это! — Пашка кивнул на перстень с «Блэк Старом».
— А-а, пустяки! Пусть он от зависти застрелится!
От барной стойки послышался характерный хлопок вылетевшей пробки из бутылки с шампанским. Кто-то ойкнул.
— О! Уже застрелился! — они оба невольно рассмеялись.
Валентина по-прежнему держала Пашкину руку. Он раскрыл ладони воздушной гимнастки и чуть притянул их к себе. Её мозоли второй раз во всей «красе» предстали перед Пашкиным взором. Красота и нежность девушки, её стройность, изыск и шарм, так не вязались с «тайной» тыльной стороны её изящных рук. Валентина поняла невысказанные мысли Пашки и ухмыльнулась:
— Это, дружок, — цирк!..
На Пашку накатила волна восхищения и неосознанной жалости — сколько же этим рукам пришлось потрудиться! Он неожиданно для себя и Вали поцеловал её ладони в самые натёртые места. Его губы коснулись твёрдых и шершавых бугорков кожи. Её пальцы встрепенулись, от них пахнуло едва уловимым ароматом духов. Ладони Вали легли ему на щёки, на мгновение крепко прижались, и вольными птицами разлетелись по сторонам…
Официант принёс заказ. Расставил на столе мороженное, дымящийся кофе в изящных чашечках, ломтики «Наполеона». Картинно поиграв перед Валентиной салфеткой, он преподнёс девушке с серебряного подноса искрящееся вино.
— Ваш бокал, мадам, истекает ангельской слезой! Это не шампанское — божий нектар! Приятного аппетита! — «высоким штилем» наигранно пропел официант, подмигнул Пашке и снова изобразив самолёт, даже чуть «порычав мотором», виляя между столиками, исчез в сумраке барной стойки.
— Пижон! — хмыкнула Валентина. — «Кукурузник» с салфеткой, а изображает из себя «истребитель»!.. Давай, Пашка, кутить! Меня с окончанием! — Валентина подняла бокал, дотронулась им до носа парня и сделала первый глоток. Глаза её полыхнули солнечным бликом и восторгом: