Воздух в тронном зале Кандракара был густым и неподвижным, словно сама вечность застыла в ожидании. Я стояла перед Советом, пытаясь подобрать слова, которые смогли бы передать весь ужас, творящийся на Земле. Голос звучал чужим и надтреснутым, когда я описывала крылатого монстра в золотой маске, его способность питаться эмоциями и принимать обличия тех, кто нам дорог.
Младший Оракул, казалось, был погружён в себя. Он молчал, изредка и едва заметно поворачивая голову, даже не глядя на меня. В его молчании я читала немое осуждение. «Слабая лидерша, не способная защитить даже свой мир» — шептал мне внутренний голос. Но вдруг Оракул резко поднял голову, и его пальцы вспыхнули сгустком магии. Из ничего, прямо под сводами купола, возникла мерцающая сфера, а в ней, словно муха в янтаре, бился знакомый силуэт в черно-красном костюме. Человек-Паук.
Сфера мягко опустила его на пол. Мои подруги мгновенно среагировали, приняв боевые стойки. В воздухе зажглись сферы воды, вспыхнули языки пламени, закружились вихри.
— Он нам не враг, — спокойно заявил Оракул, и магические путы исчезли. — Он лишь заблудился в измерениях, так ведь?
Парень встряхнулся, словно после долгого падения, и оглядел зал с нескрываемым изумлением, но без страха.
— На самом деле, я ещё не разобрался, что пошло не так, — он ответил непринуждённо, пожимая плечом. В его голосе слышалось скорее любопытство, чем испуг.
— Ты не должен находиться в этом измерении, — продолжил Оракул. — Это может навредить твоему миру.
— Я понимаю. Но не могу вернуться назад.
— Ты и не сможешь.
— То есть как? — Паук сделал шаг вперёд, и теперь в его позе читалось напряжение. Он явно не ожидал такого вердикта.
— Тебя может вернуть обратно только тот, кто призвал тебя сюда, нарушив твоё путешествие сквозь измерения. Тот, кто создал ту самую дыру, в которую ты провалился. У тебя нет ничего, что было бы привязано к месту твоего измерения, а твоё устройство для межпространственных прыжков отняли твои же соратники. — Оракул, казалось, читал его мысли. — Отвечаю на твой немой вопрос: нет, один ты не смог бы переместиться. Но твои друзья, имея это устройство, смогли бы найти тебя и вернуть домой.
— Замечательно! — в голосе Паука прозвучала горькая ирония. — Мне, по-вашему, тут состариться? Мне домой надо!
С этими словами он сделал несколько резких шагов в сторону Оракула. Но мы, как один, переместились, преградив ему путь стеной из магии и стали.
— Ни шагу больше, — мой голос прозвучал твёрдо, а ладонь наполнилась трепещущим шаром ослепительно-белых молний. Я чувствовала, как их энергия жжёт кожу, отражая моё внутреннее смятение.
— Вилл, будь благоразумней, — неожиданно вступился за незваного гостя Оракул. — Он не виноват в том, что оказался в безвыходной ситуации. Наша задача — помочь ему выбраться. Но мы не можем просто вернуть его в ход событий — это может непоправимо исказить его судьбу. Его должен вернуть тот, кто призвал. Только тогда он попадёт точно в тот миг, из которого исчез.
— Найти того, кто призвал его, это всё равно что искать иголку в стоге сена! — с долей отчаяния заключила Ирма.
— Верно, но выбора у нас нет, — смирилась Тарани, и пламя на её ладонях с шипением погасло.
— Ситуацию усложняет то, что это мог быть кто угодно в нашем измерении, имеющем множество параллельных вселенных, — «обнадёживающе» добавил один из членов Совета.
— Вот чёрт! — выругался Человек-Паук, сжимая кулаки. — Чисто теоретически, мой мир может погибнуть от того, что я всё ещё не вернулся в свою ветку событий?
— Со временем, да, — старший Оракул ответил без тени утешения, и его слова повисли в воздухе тяжёлым приговором.
Паук замер на секунду, а затем его поза изменилась — в ней появилась решимость отчаяния.
— Ты, — он резко указал пальцем на меня, а затем перевёл его куда-то позади себя, — открывай портал на свою Землю. Я найду этого ублюдка!
С этими словами он развернулся и зашагал прочь, явно ожидая, что я слепо повинуюсь. Но, пройдя несколько шагов, он резко обернулся. Из его рук выстрелила паутина, которая обвила мою талию и с силой притянула к нему. В тот же миг раздался оглушительный грохот, и с купола посыпались каменные глыбы — та самая балка, под которой я только что стояла, была раздроблена в пыль.