— Квинтэссенция! — призвала я силу созидания, раскрыв ладонь над его раной.
Достаточно было небольшого импульса энергии, чтобы клетки начали регенерировать, а сломанная кость вернулась на место. Парень стойко сдерживал боль, но к концу процедуры у него вырывались сдавленные стоны.
Я не могла смотреть на его мучения. Закрыв глаза руками, я просто ждала, когда всё закончится. Такое мне уже доводилось видеть, но я никогда не привыкну к тому, как другим приходится страдать, чтобы выжить.
Магия, Стражницы, все эти вселенские угрозы из разных измерений — всё это причиняет мне боль...
— Эй, — Майлз осторожно коснулся моего запястья.
Я позволила ему убрать одну руку. Вторую опустила сама.
— Спасибо, — тепло его крепких рук чувствовалось даже через ткань костюма. — Не знаю, что бы я делал, откажи ты мне.
Я уже не слушала его благодарности. Думала только о Мэтте. Где он? Что с ним? Почему я не могу его найти? Мне так не хватает его тепла...
Слёзы нахлынули внезапно. Я не смогла их сдержать.
Было так странно чувствовать чужие объятия. Его одежда была влажной, а я должна была ощущать холод, но вместо этого меня согревало исходящее от него тепло. Стало тошнить от осознания, что тону в чужом парфюме.
— Я не знаю, что у тебя случилось, но иногда лучше дать эмоциям выплеснуться, — его голос звучал низко и глухо, вибрируя в грудной клетке, чем-то напоминая голос Мэтта. Или мне просто хотелось верить, что это так.
— Предлагаешь стать моей жилеткой для слёз? — едва выговорила я, высвобождаясь из его объятий.
— Ты спасла меня уже трижды. Почему бы и нет? — в его голосе не было ни капли насмешки. Казалось, он действительно пытался меня поддержать.
— Тебе пора уходить.
— До встречи, Вилл Вандом.
Глава 5
Утром мои глаза были красными и опухшими. Я прорыдала полночи, не в силах выбросить из головы образ Мэтта. Вставать с кровати в выходной не хотелось категорически, но мама настояла на прогулке в торговом центре. Сильным энтузиазмом я никогда не страдала, а сегодня меня вообще разрывало от противоречий — с одной стороны, тоска по Мэтту, с другой — тягостное осознание, что я не могу никому рассказать о настоящей причине своих слёз. Поэтому я лишь молча слушала мамины жизненные тирады, механически поддакивая.
Припарковав машину, мама выключила зажигание и повернулась ко мне.
— Вилл, крошка, что с тобой? — её голос прозвучал нежно, а пальцы осторожно отодвинули прядь моих волос за ухо.
— Мне страшно из-за грядущих экзаменов, — выдохнула я, глядя в окно на суетливых прохожих. — Боюсь ошибиться и не сдать.
Враньё далось мне тяжело. Горло снова сжалось от слёз, которые я едва сдержала. Я говорила вовсе не об экзаменах, а о хаосе, творящемся в нашей вселенной. О боли от осознания, что Мэтт оказался втянут в эту бесконечную борьбу добра со злом. Иногда я сама удивляюсь, как мне хватило сил принять на себя бремя лидера Стражниц. Я — обычный человек, который постоянно сомневается в каждом своём шаге и боится принять неверное решение, цена которого может быть слишком высока.
— Кажется, тебе пора просто перевести дух, — мягко сказала мама.
Я молча кивнула. Она была права, но как можно перестать думать о надвигающемся кризисе, который угрожает всему, что ты знаешь?
После неспешной прогулки по торговому центру, где я помогла маме выбрать пару новых вещей, мне удалось отпроситься погулять с подругами.
***
Мы с Тарани и Хай Лин ждали Ирму и Корнелию на баскетбольной площадке, пригретые уже по-настоящему весенним солнцем.
— Мама продолжает твердить, что Найджел — «плохой парень», и не стоит с ним водиться, — с тоской в голосе произнесла Тарани, чертя носком кроссовки по асфальту. — Не знаю, как убедить её разглядеть его получше. Внешность ведь обманчива.
— Ну, Найджел и правда смахивает на хулигана больше, чем на чуткого романтика, — я просто констатировала факт, который Тарани и сама знала. — А у тебя как, Хай Лин?
— Э-э-э... Ну, теперь Эрик знает, как меня зовут, — застенчиво улыбнулась она, и её глаза засияли. — И он часто заходит с дедушкой в наш ресторан. Мы даже пару раз разговаривали дольше пяти минут! А вот моя бабушка... откровенно флиртует с его дедушкой, словно им снова по пятнадцать.