— Здравствуй, Вилл, — его голос был сладок и ядовит, и я почти физически ощущала ухмылку, скрытую под маской.
— Где Мэтт? — я приземлилась в нескольких метрах от него, сжимая кулаки так, что пальцы онемели. Вся моя сущность сжалась в один вопросительный знак.
— Он спит. Где-то очень глубоко внутри, — ответил он, и в ту же секунду его глаза вспыхнули багровым светом.
Я едва успела отпрыгнуть в сторону, чувствуя, как смертоносный луч прожёг воздух у моего виска. Он надеялся застать меня врасплох, парализовать страхом.
— Верни мне Мэтта! — закричала я, и в этом крике выплеснулась вся моя боль, всё отчаяние. Слова монстра сложились в ужасающую картину. Нерисса не просто похитила его. Она поработила, заточила его сознание в темнице его же тела. И где-то там, в глубине, заперт мой настоящий Мэтт. Если это правда... я обязана его спасти. Я вытяну его оттуда, даже если мне придётся разорвать этого монстра на части!
Я ринулась вперёд, как ослеплённая яростью буря. Я забыла о контроле, о тактике. Моё отчаяние, моя ярость — всё это било через край, и я чувствовала, как он поглощает мои эмоции, словно изысканное вино.
— Твои эмоции — самые сладкие, — прошипел он, и его рука, сильная и неумолимая, сомкнулась вокруг моего горла.
Мир поплыл перед глазами. Я задыхалась, царапая его перчатку, пытаясь высвободиться. Страх, мой собственный, животный и всепоглощающий, опьянял его. Он впитывал его, и его сила росла. Собрав последние силы, я разрядила в его руку сгусток молний. Разряд был слабым, прерывистым, но его хватило, чтобы пальцы ослабели.
Я рухнула на колени, давясь кашлем, глотая рваными глотками холодный воздух. Слёзы застилали взгляд.
— Мэтт! — хрипло выкрикнула я, поднимая голову. — Ты можешь вернуть контроль! Услышь меня! Борись! Вернись ко мне!
Крылатый уже занёс руку для нового удара, но его остановил все тот же вечно вмешивающийся дружелюбный-сосед, впившись в него сбоку. Человек-Паук, возникший из ниоткуда, с силой вывернул его руку.
— Тебя разве не учили, что девочек трогать нельзя? — его голос, приглушённый маской, звучал ледяной сталью.
Крылатый, рыча от ярости, взмыл в воздух.
— Как ты заебал влезать!
Он осыпал Паука лучами, но тот, как тень, уворачивался, уводя огонь на себя. Он давал мне время прийти в себя. Я поднялась на ноги, и в тот же миг оказалась в объятиях — Человек-Паук рывком оттащил меня в сторону, приняв на себя удар, который был предназначен мне.
Не выпуская меня, он спрыгнул с крыши, и мир превратился в мелькание огней и ветра в ушах. Он нёсся на паутине, раскачиваясь между небоскрёбами с головокружительной скоростью.
— Какого чёрта ты снова одна против этого усатого чудика? — его голос был обжигающе злым. В нём звучала не просто ярость, а какое-то почти отчаянное негодование.
— Тело Мэтта под контролем этого существа! Я должна его спасти! — выкрикнула я, едва переводя дух.
— Кто такой Мэтт? — мы оказались на другой крыше, и он поставил меня на ноги, всё ещё не отпуская руку.
— Мой парень! — я развела руками, и в этом жесте было столько растерянности и боли, что голос дрогнул. — Я... не знаю! У нас всё сложно.
Он склонил голову набок, и даже сквозь маску я почувствовала его немой, но красноречивый взгляд: «Какого чёрта?»
— Тогда зачем тебе эти отношения? Чтобы вечно страдать? — его вопрос прозвучал как удар кинжалом. Он был резок, прямолинеен и оттого невыносимо правдив.
Я знала, что он осудит, как до этого осуждали другие. Но почему-то с его уст это прозвучало больнее всего.
— Моя личная жизнь тебя не касается! — вспыхнула я, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к щекам.
Я резко взмыла вверх, отстраняясь от него. И тут же увидела — крылатый приближался, его крылья рассекали ночное небо.
— Он тебя не слышит, дорогая! И не услышит! — проревел монстр.
Человек-Паук снова вступил в бой, вытягивая меня из-под атак с почти сверхъестественной ловкостью, но каждый раз расплачиваясь за это. В какой-то момент крылатый сменил тактику, сосредоточив всю ярость на нём. Они сошлись врукопашную, и это было страшное зрелище — яростный танец, где каждый удар мог стать последним.