Поначалу казалось, что преимущество у Майлза — он дрался с отточенным мастерством, а его способность исчезать сводила противника с ума. Но монстр, завладевший телом Мэтта, был хитер. Он выжидал, заставляя Паука тратить силы, ища тот единственный момент. И этот момент настал. Майлз пропустил удар, и всё завертелось с пугающей быстротой. Крылатый впился ему в горло, взмыл и с размаху вколотил его в бетон крыши. Раздался оглушительный треск, и я закричала, увидев, как поверхность под ним покрывается паутиной трещин. То, как Майлз выжил и даже пошевелился после этого, казалось чудом.
— Ты! Мешаешь! Мне! — рычал монстр, с каждым словом вдавливая его глубже в бетон.
— Какая... досада, — выдохнул Паук, и из его груди вырвался ослепительный, сокрушительный импульс био-электричества.
Крылатого отбросило, и он рухнул без сознания. Майлз же, с трудом поднявшись, стоял, перенося весь вес на одну ногу. Вторая лишь носком касалась земли. Было ясно — его всё же задел луч, и адреналин больше не заглушал боль.
Прежде чем я успела что-либо сделать, тело монстра окутала знакомая тёмная дымка — Нерисса забрала его. А Майлз, бросив на меня короткий, ничего не выражающий взгляд, развернулся и, прихрамывая, бросился к краю крыши.
Я нервно сдула прядь волос с лица и ринулась за ним. Его полёт на паутине потерял былую грацию, он раскачивался неровно, рывками, но всё равно двигался с пугающей скоростью. На одном из перекрёстков он едва увернулся от грузовика, и ему пришлось бежать по проезжей части, пока он снова не нашёл точку для очередного «прыжка».
Он остановился только у здания общежития. Не добегая, он свернул в тёмный переулок и, добежав до стены, наконец рухнул на мокрый от ночной сырости асфальт. Спина его упала на грубую кирпичную кладку, голова запрокинулась. Он схватился за раненую ногу, и из его горла вырвался сдавленный, полный боли стон. Он был окончательно обессилен.
— Уходи, — его голос прозвучал хрипло и устало, когда он почувствовал моё присутствие. Он даже не повернул головы, словно мой приход был ему в тягость.
— Не уйду, — твёрдо заявила я, мягко приземляясь рядом на асфальт. Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. От него пахло пылью и чем-то металлическим — запахом боя. — Твоя регенерация вообще работает? — в голосе прозвучало раздражение, пока я разглядывала кровавое пятно, расползавшееся по ткани на его бедре. От вида раны стало муторно.
— Работает, — сквозь зубы процедил он, — просто не так, как ваша магия.
— Растолкуй, — потребовала я, чувствуя, как внутри закипает беспокойство, смешанное с досадой. Почему он всегда всё усложняет?
— Мои раны заживают быстрее, чем у обычного человека. На этом всё. Никакого мгновенного исцеления.
Я осторожно попыталась отодвинуть его руку, прижимавшую рану. Его пальцы были липкими от крови. Но он лишь сильнее вжал ладонь в бедро, его плечи напряглись. Мне было несложно помочь, но он с упрямством, достойным лучшего применения, отвергал любую помощь.
— Дай мне залечить рану, — настаивала я, и в голосе прозвучала мольба, которую я сама в себе ненавидела. — В благодарность за все разы, когда ты меня спасал.
Я подняла руку, и ладонь начала слабо мерцать целительной энергией Эфира. Но он резко перехватил моё запястье и грубо опустил мою руку прочь.
— Просто возвращайся домой, Вилл, — его голос был безжизненным и окончательным.
— Я не оставлю тебя здесь одного, — прошептала я, и в горле встал ком. Почему он не понимает? Я не могу просто уйти.
— А ты попробуй, — прозвучало с такой ледяной грубостью, что мне стало физически холодно.
Его пальцы сжали моё запястье с силой, от которой кости затрещали. Я невольно ахнула от боли, и он тут же разжал хватку, словно обжёгшись. Я поднялась с корточек, чувствуя, как по щекам разливается жар обиды и унижения. Не говоря ни слова, я вглядывалась в его маску, пытаясь разглядеть хоть что-то позади белых линз. Но там была лишь непроглядная тьма, усиленная ночной мглой.
Какая же я дура, — пронеслось в голове с горькой ясностью. Почему я решила, что теперь мы союзники? Он попросил о помощи лишь однажды, и то потому, что был при смерти. И больше никогда не попросит.