И снова я разделила команду.
Эта мысль ударила почти сразу, как ледяной кулак под рёбра. Слишком ровные следы в пыли. Слишком «удобные» развилки, где не надо гадать, куда свернуть. Слишком тихо для погони. Я прикусила язык: позже. Разберусь позже. Сейчас нужно было догнать Нериссу.
Но ощущение фарса не отпускало. Как будто нас ведут по наезженной колее. Туда, где уже всё расставлено: факелы горят как по линейке, тени ложатся правильно, эхо шагает в такт. Замануха. Я заставила себя прибавить скорость, и в этот момент из правого, тёмного, как рот, туннеля шагнул он.
Монстр в золотой маске.
Маска была гладкой, без черт, как театральная, только сияние её не отражало свет — поглощало, делая провал вместо лица. Он двинулся мне наперерез, и я узнала это движение. Как он переносит вес на левую, едва-едва разворачивая плечо. Как будто собирается сыграть аккорд и рвётся вперёд.
Мэтт.
Сердце ударило глухо и тут же стало противно от самого слова. «Мэтт» — а вдруг это не он? А если он — кого я сейчас ударю? Меня рвануло во все стороны разом: назад — защитить, вперёд — догнать Нериссу, внутрь — спрятаться от того, что увижу под этой маской. Я вздохнула резко, воздух заскреб по горлу. Нет. Позже. Сейчас — бой.
Он атаковал первым: резкий выпад, правый крюк с вывертом запястья — по кисти, чтобы выбить Сердце. Я ушла вниз, скосила плечо, пустила короткую молнию по дуге. Маска вспыхнула тусклым жаром — он отдёрнул руку так же, как Мэтт отдёргивал пальцы от слишком горячей кружки в «Драконе». Я знала этот вздрагивающий микродвижение. И это знание мешало сильнее удара.
— Мэтт?.. — вырвалось само.
В его глазах брызнули искры. Я стиснула зубы и выбросила ладонь. Короткий, как укол, разряд. Он дёрнулся и попробовал зайти в корпус, низом, надеясь сбить с ног.
Я знала этот финт. Он делал его, когда мы в шутку боролись на выезде с ребятами, и я оказывалась на полу, смеясь. Сейчас я не смеялась. Я шагнула в него — ближе, чем он ожидал — и ударила локтем в грудь, не по-настоящему сильно. Ровно настолько, чтобы отпихнуть, не переломать. Глупо. Нежность в драке — глупость. Он поймал момент, прижал мою руку плечом и дёрнул, пытаясь выбить Сердце. Боль полоснула по бицепсу, я сквозь зубы шепнула «держись» и Сердце ответило горячим толчком в ладонь.
Я оттолкнула его волной — не молнией, чистым импульсом, как выдохом. Он качнулся, и я рванула к нему. Пальцы чиркнули по золоту. Оно оказалось тёплым, почти живым. В следующее мгновение лезвие — тонкое, как рыбья кость, — вспыхнуло у меня у щеки. Я отдёрнулась, чувствительно ободрав кожу, и ушла в кувырок. Кровь мгновенно согрела скулу, запах железа смешался с пылью пещеры. Он пошёл следом, настигая меня знакомой, слишком знакомой рысью.
— Отстань! — сорвалось зло, я шарахнула молнией уже по-настоящему, без скидок.
Разряд ударил в маску, и золотая поверхность треснула сетью тонких линий — не до конца, но достаточно, чтобы блеснуло что-то под ней. Он дёрнулся, и на миг — на кратчайший, как вздох — я увидела глаза. Свои. То есть… нет. Цвет — тот. Взгляд — чужой. Пустой, холодный, как у куклы, которую научили смотреть.
Меня покололо от затылка до кончиков пальцев. Сердце сбилось, мысль сорвалась. Не он. И он. И снова — позже. Позже!
— Уйди! — рявкнула я уже как лидер и обрушила на него перекрёстный залп — короткими, резкими, в суставы. Он прикрылся предплечьем, пятясь, и это был мой шанс. Я взметнула щит и, не добивая его, проскочила мимо — броском, будто через волну. Касание плеча — он попытался схватить — я выбила запястье в сторону и, не оглядываясь, понеслась дальше, туда, где шаги Кадмы глухо отзывались в тоннеле.
Позже. Позже. Позже…
Туннель распахнулся залом, и Нерисса стояла в центре, будто ждала. Слишком легко. Слишком быстро подняла руки ладонями к нам — «сдаюсь». Слишком правильный изгиб губ. Я скользнула взглядом по теням. Пусто. Сердце колотилось неровно, как птица о стекло.
Мне оставалось только поглотить Сердце. Взять в ладони второе сияние и впустить его в себя. Чужая теплая тяжесть уже прижималась к коже, обещая силу и суд. Возьми. Реши. Стань сосудом. Я подняла взгляд на Нериссу. Она улыбалась ровно так, как улыбаются, когда знают ответ за тебя.
Не смогла.
Слова «не смогла» не передают того, как по мне прошёлся холод. В груди всё сжалось до точки. Сила двух Сердец. Чужая сила. Чужая ответственность. Что, если я ошибусь? Что, если меня переломит пополам, и из меня выльется не свет, а то, чем дышит Нерисса? Я видела, как власть может проглатывать. Я видела, как тонко в ней грань — между «надо» и «хочу». Если я не выдержу? Если стану такой, как она?