Я сглотнула. Сердце Кондракара под пальцами билось неровно — чужой тревогой и моей собственной. Я хотела взять его за запястье — не чтобы остановить, а чтобы он почувствовал: я рядом, я слышу. Но если я сейчас протяну руку — потяну за собой свои сомнения. А мне нельзя их множить. Мне нельзя потерять себя, растворившись в его страхе и своей вине.
— Майлз, я не могу сейчас тебе помочь, потому что приоритет другой.
Слова прозвучали жёстко. Слишком жёстко. Но я не могла забрать их обратно. И не должна. Я отвечаю за девочек. За Ян Лин. За то, чтобы не дать Нериссе сделать из меня инструмент.
— Война здесь — это ваша ветвь событий, — сказал он. — Моя — там. И мой мир может погибнуть, потому что меня там всё ещё нет! Я и так ошибка природы! А теперь без моего участия в событиях мой мир погибнет, как многие другие! Как ты не поймёшь, что мы боремся с разными проблемами?
Он заметно поник. Злость в его голосе треснула, и под ней проступило совсем другое. Усталость, как свинцовая вата. Страх, который он старательно замазывал бравадой. Отчаяние, которое, кажется, носил в себе всё это время, пока шутил и делал вид, что у него есть план.
Я открыла рот — и тихо захлопнула. Я хотела сказать, что слышу его. Что боюсь не меньше — за него, за девочек, за то, что происходит со мной, когда сердце становится горячее, чем должна быть кожа. Что иногда я тоже хочу просто исчезнуть с крыши, как он исчезает в темноте. Но если я сейчас это скажу, я дам трещину там, где мне нужна опора. Мне нельзя — не потому, что он не важен. А потому что, если я сейчас сдамся в себе, мы все рухнем.
Майлз отвернулся и надел маску. Движение отработанное, как у солдата: щёлк — и лицо снова в броне.
— Я понимаю: тебе важно то, что кажется глобальным. Но у меня в приоритете — вернуться домой. У меня нет времени останавливаться и ждать.
— Зачем ты тогда пошёл с нами? — спросила я тише.
Он замер на секунду. Лёгкое колебание в плечах, будто пузырёк воздуха поднялся в горле и лопнул.
— Потому что ты попросила.
Фраза врезалась под рёбра. Хуже, чем все обвинения. Потому что в ней — доверие, на которое я пока не могу ответить так, как он просит. И выбор, который он сделал из‑за меня, а не за себя. Это и грело, и жгло.
Майлз сорвался с места и побежал, набирая скорость, чтобы перепрыгнуть на другую крышу. Пружинистый шаг, короткий разбег, дуга через провал. Я взлетела, но не стала догонять. Если полечу за ним сейчас — сорвётся новая ссора, ещё резче, ещё больнее. А я не хочу ранить его больше, чем уже ранила. И не могу позволить себе сорваться. Я просто проводила его взглядом, пока он не скрылся в темноте, и задержалась на краю, слушая, как внизу гудит город, как стынет на коже пот и как в ладони тихо пульсирует Сердце.
Я переживаю за него. Слишком. Но прямо сейчас мне важнее не потерять себя — не дать вине и страху затянуть меня в ту же темноту, где прячется Нерисса. Я должна держать курс. Для девочек. Для Ян Лин. И для того, чтобы однажды суметь вернуть его домой — не потеряв по дороге ни его, ни себя.
Только тогда я вернулась в «Серебряный дракон». Воздух внутри показался тёплым, тяжёлым, как одеяло, и на секунду мне захотелось под ним спрятаться. Нельзя. Вдох. Выдох. Я снова лидер. И мне нельзя раствориться.
В ресторане все обернулись ко мне. Девочки ждали ответа. Ян Лин смотрела спокойно, но в её глазах тоже была тревога. Хай Лин сжимала руки так, будто боялась, что если отпустит, то развалится.
Я вдохнула.
Мне нужно быть лидером. Лидером.
— Напрягитесь, повторять не буду, — сказала я, как только на меня обратили внимание. — По очереди следим за Ян Лин. А ещё лучше, если вы устроитесь к нам в колледж.
Я перевела взгляд на Ян Лин.
— Ещё нужно придумать, что делать с Мэттом. Мы все знаем, что это не он. И он следит за нами.
— А выступление? — Тарани была немного на взводе. — В колледже скоро музыкальное выступление. Мэтт солист в группе Найджела!
Все мы были на взводе.
— Не знаю, — я развела руками. — Но нам с тобой придётся ходить на репетиции.
— Эрик тоже участвует. Он просил меня быть на его репетициях, — Хай Лин заметно расстроилась.