Майлз, проснулся раньше, но не мог встать из-за того что я лежала на нем. Мама включала телевизор, я начала шустрее обувать кроссовки. Майлз одним движением открыл окно и вылез на пожарную лестницу. Там пахло ржавчиной и весной. Он протянул мне руку — я выбралась следом, и мы молча поднялись на крышу.
— Почему ты не осталась дома? — потянулся он, как будто мы просто встретились после утренней пробежки.
— Потому что не хочу, чтобы она волновалась. Ты мое лицо видел? — я сморщилась, представляя, как могу выглядеть после слез и сна.
— Видел, — Майлз убрал мои волосы за ухо, и в этом простом жесте было столько деликатной заботы, что я опустила глаза. — И всё с ним в порядке.
— Погуляем? — спросила я совсем тихо.
— Хорошо, куда ты хочешь?
— Где открывается красивый вид на ночной город?
Он улыбнулся одними глазами, а потом подхватил меня на руки так, будто это проще простого.
— Держись крепче. Полёт будет быстрый.
Мы быстро добрались и сели на край крыши. Город шуршал под нами дорогами, окнами и чьими‑то вечеринками; пахло уличной едой, вечной смесью весны и жёлтых фонарей. Майлз рассказывал о том, как снял сегодня кота с дерева и получил в благодарность царапины, как поймал карманника, а тот в ответ предложил «скидку на кошельки». Я хохотала, хотя внутри всё ещё было пусто — и именно этот смех вернул меня в тело.
Положив свою голову на его плечо, протиснула руку под его держалась за него. Как не крути без трансформации сидеть на крыше высотного здания страшно.
— Расскажи мне о Гвен. — внезапно для себя попросила я.
— А что ты хочешь знать? — он не отшутился. Достал из рюкзака скетчбук. Он был тёплым от его рук.
Я стала листать.
Майлз держал меня крепко за талию, сохраняя мою безопасность. Риску были красивыми и необычными. Портретов было очень много, в каком-то своем стиле. Выглядит просто потрясающе.
— Это мои «Padres». — начал уточнять Майлз чьи портрет был нарисован. — Мой дядя, я по нему очень скучаю. — Это было заметно, так как с ним было много разворотов, — Это мои «Amigos»! Те самые ребята из Паучих вселенных, — полистала портреты друзей, он за каждого сказала, — А это Гвен. — Разворотов с Гвен было не много, всего один. Остальные листы были вырваны. Затем множество других скетчей, и немного пустых страниц. И на самой последней была нарисована я.
— А этого ты не должна была видеть, — Неловко посмеялся он и забрал у меня скетчбук.
— У тебя очень круто получается рисовать. — Я была в не ком восхищении от таланта парня.
А затем недолго думая спросила, подняв на его глаза:
— Ты все еще скучаешь по ней? Портретов других твоих девушек я не увидела.
— Гвен была особенной, — он взвесил слово, как стеклянную фигурку, которую страшно уронить. — А мы — слишком разными для одной полки. Мы мучили друг друга. И да, я скучаю, но это не то скучание, от которого бросаются назад.
— Возможно, поэтому у тебя не получалось с другими, — осторожно сказала я. — У супергероев вообще редко получается «нормальная жизнь».
— Может и так. У нас бы все равно ничего не вышло по итогу.
— Откуда ты знаешь? Может все бы получилось. У супергероев нет нормальных отношений.
— Как и выходные, — он вздохнул, полу смеясь, полу сдаваясь. — Я думаю о будущем и иногда боюсь его. Семья… Если нас двое супергероев в семье — это уже не семья, а штаб.
— А ты уже так далеко думаешь?
— Задумываюсь обо всем этом. С каждым годом становится все сложнее.
— У тебя все получится, — подбадриваю парня, и сжала его пальцы.
— У тебя — тоже, — отозвался он так уверенно, будто видел будущее. А потом негромко добавил: — Кстати, Корнелия, по‑моему, запала на Питера.
— С чего ты это взял?
— Ну не знаю, — наигранно удивился парень, — паучье чутье подсказывает, — а затем сказал правду, — Я их видел вместе. Они очень мило гуляли.
— Правда? Она ничего не сказала…— я поймала себя на том, что улыбаюсь настоящей, свободной улыбкой. Это было почти счастьем.
Ночь тихо перетекла в утро, и расставаться не хотелось.
Я вернулась домой через подъезд, а он — привычным маршрутом через окно. Мы ещё долго шептались в темноте моей комнаты, где тени от уличного фонаря складывались в карту чужих миров.