Не успели мы перевести дух, как все оставшиеся враги, словно по команде, растворились в тенях, поняв, что проигрывают бой.
Мы все слетелись к Корнелии. Тарани и я спустились рядом со странной паутиной.
— Что скажешь? — спросила я, пока Тарани внимательно изучала находку.
— Паутина... но модернизированная. Отблёскивает каким-то веществом, — она осторожно приблизилась, не прикасаясь. — У Миранды была другая. А это, словно искусственная.
— Этот парень спас меня и Вилл, — вступила Корнелия, указывая на пустоту, где только что был наш загадочный спаситель. — Он помог в критический момент.
— Да, но это не значит, что мы можем ему доверять, — заключила я, чувствуя привычную тяжесть ответственности.
— Вилл права, — поддержала меня Тарани. — Что, если это его уловка, чтобы подобраться к нам ближе? А вся эта битва — хорошо поставленный спектакль? Он исчез сразу же, как и они.
— Может, в этом и есть здравый смысл, но без него пострадала бы я! — парировала Корнелия, её щёки покраснели от возмущения.
— Пока не будем делать поспешных выводов, — подвела я черту, стараясь остудить пыл. — Но будьте настороже. Он может оказаться врагом. Все согласны?
Девчонки, пусть и без особого энтузиазма, кивнули. Нам нужно было вернуться в «Серебряный дракон» и обо всём рассказать нашей наставнице и бывшей Стражнице — Ян Лин, бабушке Хай Лин.
Но меня не отпускали слова крылатого: «Твой друг». Мэтт у них и мне нужно спасти его, во что бы то ни стало. А ещё в голове крутился образ незнакомца в облегающем костюме. Союзник? Или самый опасный враг из всех? Ответа на вопросы у меня не было.
Глава 2
Сознание вернулось ко мне резко, словно я сорвалась с обрыва. Я вскочила на кровати, сердце бешено колотилось о рёбра, а в ушах стоял оглушительный звон. Последние образы кошмара ещё плясали перед глазами: Мэтт, его протянутая рука, и холодная тьма, что утащила его, пока я бежала, чувствуя, как каменеют ноги. Этот сон был не просто вымыслом — он был прямым эхом вчерашнего ужаса, отголоском той леденящей душу угрозы.
«Никогда не узнаешь, что случилось с твоим другом».
Я не знала, где Мэтт. Что, если мой сон — не просто кошмар, а пророчество? Что, если я уже опоздала? Мысль о том, чтобы потерять его навсегда, сжимала горло тугим узлом, вытесняя воздух. Что я буду делать, если это правда?
— Вилл, с тобой всё в порядке? — в дверь постучали, и затем в комнату осторожно вошла мама. Её голос был сонным, но полным тревоги.
— Всё в норме, просто дурной сон, — буркнула я, отворачиваясь к стене и смахивая предательскую слезу, скатившуюся по щеке. В груди клокотала странная смесь страха и раздражения.
— Ты кричала, — мягко сказала она, делая шаг вперёд.
— Просто кошмары, — мои слова прозвучали резче, чем я хотела. — Иди спать.
Я злилась на неё. Злилась из-за этого романа с профессором Коллинзом. Если это станет известно до моего выпуска, учеба превратится в ад. Каждый второй будет смотреть на меня с ухмылкой, шептаться за спиной. Я понимала, что грубить — низко, но разве честно было скрывать от меня отношения с моим профессором? Это чувство предательства обжигало изнутри.
Утром мама, как обычно, подвезла меня к колледжу. Воздух в машине был густым и неловким от невысказанного. Прежде чем я вышла, она повернула голову ко мне с натянутой улыбкой.
— Вечером поедем ужинать. Вместе с Дином.
Сердце упало куда-то в пятки.
— А мне можно не приходить? — спросила я, глядя в окно на пробегающих мимо студентов.
— Вилл, мы встречаемся, и я чувствую себя счастливой с этим человеком, — в её голосе зазвучали мольба и упрёк. — Вы должны, наконец, познакомиться и поладить.
— Нет!
Я резко толкнула дверь и выпрыгнула из машины, громко захлопнув её. Этот день не мог стать хуже, но стал. На телефоне всплыло сообщение от Мэтта:
«Дорогая Вилл, я уезжаю в Голливуд. Говорят, там каждые пять минут создаются новые рок-группы. Уверен, в следующей я буду солистом. Береги себя. С любовью, Мэтт.»
Я замерла на тротуаре, перечитывая строки снова и снова, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не мог так поступить. Это была ложь. Его заставили это написать. Должны были.