И она согласилась! Тем самым Эстер продлила своё существование, чтобы не огорчать всей душой любимых родителей своей смертью. Это было лучшее решение, которое она когда-либо совершала. Она знала, что она останется здесь. Останется на некоторое время. И это нисколько ее не пугала. Светлое помещение без границы стен. Многочисленные люди, бродившие назад и вперед. Они тоже слышат голос, который предназначен только им. Который способны слышать только они. Лёгкость в воздухе, словно здесь и вправду не нужно дышать. Кажется, так и выглядит жизнь после смерти. Но чувство отчуждённости и легкости влияет на неё нейтрально. Безмятежность успокаивает.
Девушка, что почти что умерла.
Девушка, чье сердце уже не вернуть.
Девушка, что будет жить с чужим сердцем...
и с чужой душой.
Есть ли в этом смысл?
Я словно вспомнила и прочувствовала ее жизнь, до этого момента. Я словно давно была ей. Я словно и не покидала дворец. Моя грудь сильно ноет. Отдавая невыносимым жжением. Каждый вздох, каждое движение отдаёт покалыванием. А воздух кажется таким тяжелым, что я еле дышу, пытаясь нервно глотать куски воздуха. Я вижу вогнутую иголку в моей коже. Я вижу, как какая-то прозрачная жидкость течёт по тонкой трубке прямо мне в руку. Я знаю, что операция прошла прекрасно и я продолжаю восстанавливаться. Я помню о своём долге прибывания здесь. Но у меня достаточно времени и посему моему обессиленному организму необходим отдых.
Я будто живу своей и в тоже время не своей жизнью. Терпеть боль. Проживать эту жизнь как обычный смертный - все это входит в мои обязанности. Выполнив своё предназначенное поручение, я отправлюсь обратно на облака и больше никогда не вернусь на землю. Мне найдётся новое задание, совсем не похожее на это.
На небесах мой родитель - Прародитель Мглы. Но здесь это смертные. Судьба, достаточно их потрепала. И богатство, что они имеют, не способно осчастливить их. Потому как главное - зависит от меня. Главное счастья - это я. Среди них я чувствую себя в двойне любимой. И посему отношусь к ним со всей любовью. Здесь они - моя семья. Я помню все из жизни Эстер. Я приняла ее жизнь на себя.
И теперь я и есть сама Эстер. Прежняя Каиса, что живет чужой жизнью.
— Наша крошка проснулась! — раздаётся голос матери, вошедшей в палату. Следом за ней идёт отец. Я вижу их мокрые от слез ресницы. Я вижу, насколько они измотанные.
Я чуть приподнимаюсь, но это движение отдаёт такой сильной болью, что я, не осознавая, шиплю. Моя мать подходит чуть ближе и усаживается на край кровати. Эта палата такая светлая. Я знаю, что это VIP, и оттого мне не становится легче.
— Теперь все будет по-другому, — говорит она с искрой надежды в глазах. И я уже замечаю, как слёзы подступают к ее глазам.
До того, как сердце стало невыносимо разрываться. До попадания сюда, до операции. Было столько непонимания, что сейчас это все развеялось просто при виде того, как она пытается меня понять. Она держится, и я помню, как она пообещала измениться.
Прошлое, напряжённое время. Проблемы с компанией отца. Проблемы с моими чувствами. А ведь я не просто страдала от неразделенной любви. Я презирала эти чувства. Они не давали мне спокойно дышать. Я ненавидела себя за свою слабость, за то, к какому человеку питаю те самые чувства. Он неблагодарен. Он вертит жизнями, как хочет. Одурачит девушку для него в пределе разумного. Но знают ли такие люди, как он что-то о последствиях? Думают ли они вообще о чужих чувствах? Проще сказать нет, чем продолжить действовать. Я ненавижу, точнее ненавидела. Я смогла прочувствовать. И смогла понять многое. Парень, что вёл себя подозрительно добро. Просто в один день разломал все мое отношение к нему. Он показал, насколько противен мне, после чего мое призрение к самой себе возросло ещё больше. Потому как, я пыталась! Я пыталась не только прятать, но и выкинуть эту боль, мешающую мне нормально дышать. Эти чувства ничего не стоят. Мне была необходима поддержка, но никто не мог ее дать. Отец в глуби своих проблем, мать следом за ним. Непонимания и очередные ссоры. Мое сердце было не таким сильным, как казалось. Запираясь от боли в ванной, я терпела, пока таблетки подействуют. Я захлёбывалась в слезах и понимала, что от этого только хуже. Намного хуже. Но слёзы было не остановить. Задыхаясь, я пыталась дышать. Пыталась заставить сделать единый вздох, но моя грудь была словно камень. Дрожащими, не сжимающими в кулак руками я била по груди, пока хрип и вырывающий воздух не раздался по комнате. И мое сердце пронзила невыносимо острая боль.
На следующий день я уже очнулась в больнице. Зареванные, чёрные дорожки от туши скользили по щекам матери. И тогда она пообещала, что моя жизнь изменится. Что она сама изменится. Что многочисленные проблемы уйдут, и мы будут жить счастливо. Эти слова кажутся такими банальными. Но нет. В них что-то большее. И теперь я это вижу. Как и видела сама Эстер, ранее.