И вот тогда Ежевика подняла на меня глаза, окинула оценивающим взглядом – тем самый, от которого в голове моментально прокручиваются все забытые правила орфографии и пунктуации.
И тут она произнесла неожиданное:
-Но я тебя позвала не за этим.
Признаюсь, вот тут я напряглась по-настоящему. Русский язык и литература были моей сильной стороной - по этим предметам я была отличницей. Даже участвовала в олимпиадах и творческих конкурсах. Поэтому портить отношения с Ежевикой в последние месяцы учебы не хотелось.
-Виктория, - произнесла она строго, но вроде без укора. -Садись.
Я подчинилась молча, аккуратно присев на стул.
-Ты на достаточно неплохом уровне, - прищурившись начала Вредиловна, - для старшеклассницы, конечно, но всё же… Так вот ты на неплохом уровне владеешь русским языком и лучше остальных подходишь для особого задания.
Я глубоко вздохнула, приготовившись, потому что в её голосе прозвучало нечто, что обычно предвещает либо подвиг, либо проблемы катастрофического масштаба. Причём, как показывает школьная практика последних пяти с половиной лет, одно другому совсем не мешает.
-Я слушаю, - выдохнула я, чувствуя себя как на приёме у хирурга, когда мне удаляли аппендицит.
Анжелика Владимировна сцепила пальцы домиком, как любила делать перед особо важными речами.
-Более тридцати лет назад… - начала она совсем не то, что я ожидала услышать. -…в нашей школе работа Варвара Фёдоровна Княжич*. Во время войны она была военным фотокорреспондентом.
Я растерянно смотрела на Ежевику пока она рассказывала о том, как Княжич прошла с фотоаппаратом через всю Восточную Европу, как снимала разрушенные города, погибших в концлагерях, плачущих женщин, детей и солдат, возвращающихся домой. Как завороженная я ловила каждое слово, пристроившись на край стула напротив учительницы.
-Варвара Фёдоровна преподавала у нас литературу и говорила: «главное - не просто снимать, а показывать то, что нельзя передать словами». – вспоминала Ежевика. - Недавно я говорила с её дочерью - мы с ней учились вместе. Она доверила нам часть семейного архива: ранее не опубликованные снимки и пожелание, чтобы история её матери была услышана.
Всегда строгая Анжелика Владимировна на минуту будто бы смягчилась. Её глаза, обычно прищуренные с лёгким укором, потеплели, и мне показалось, что в них мелькнула грусть.
-Вика, я хочу, чтобы ты написала текст. Не формальный, не вылизанный под шаблон. А такой, чтобы задело. Чтобы прочитали - и затаили дыхание. Чтобы запомнили.
Я замерла.
-Вы хотите… чтобы я...?
-Да, чтобы ты написала статью, эссе - называй, как хочешь. Главное - чтобы жило. Чтобы помнили. О войне, о людях, которые погибли, и о людях, которые её прошли.
Анжелика Владимировна тяжело сглотнула и медленно произнесла, будто наполняла каждое слово тяжестью смысла:
-О женщине, которая не брала в руки оружие, но всё равно прошла фронт. И сделала большой вклад, показывая людям правду.
Повисла короткая тишина. Каждая из нас размышляла над сказанным.
-В этом году годовщина Великой Победы.
Анжелика Владимировна, внимательно вглядываясь в моё лицо, негромко добавила:
-Мне…, - она осеклась, затем тряхнула головой, возвращая себе привычную собранность. -…моему поколению удалось лично застать, общаться, разговаривать с людьми, прошедшими войну. Нет, «удалось» - это не то слово - повезло. Повезло застать их! – с напором подчеркнула она, так словно считала, что сейчас я начну с ней спорить.
-А твоё поколение - «зумеры», - с улыбкой сказала она, делая пальцами кавычки, -…знает о войне в основном из учебников.
Задумавшись над её словами, я согласно кивнула.
И пусть для меня было иначе, но я отлично понимала, что мой случай исключительный.
В семье двух учёных, ставших докторами наук, я была поздним и долгожданным ребёнком. Моему образованию и воспитанию с рождения уделялось несравнимо больше времени и внимания, чем у большинства моих сверстников. А как ещё, если папа - доктор исторических наук, а мама – славист, доктор филологических наук? В такой семье невольно знаешь об истории своей страны больше.
-Анжелика Владимировна, мне, конечно, было бы интересно попробовать написать о такой исключительной женщине. Но я не знаю: справлюсь ли я? Одно дело писать сочинения или эссе на общие темы, но другое говорить о войне и о судьбе реального человека. Может быть, будет лучше если вы напишете об этом сами?