Я сделал шаг вперёд, резко крутанул шашкой, выписывая восьмерку, и заметил, что Вика, стоя чуть в стороне, не сводит с меня глаз. Ни тени улыбки на лице. Взгляд внимательный, потрясенный. Она смотрела на меня, будто стараясь осознать, как этот мужчина с оружием в руках может быть тем самым, кто недавно её страстно целовал. Я широко улыбнулся, испытывая истинное удовольствие, что снова завладел её вниманием.
Я не любил быть среди толпы или в центре внимания, предпочитал более спокойную обстановку, привычка постоянно быть начеку сканировать пространство на предмет опасности — оставалась со мной, даже в мирной жизни.
Впятером мы крутили шашки, рисуя в воздухе узоры, и каждый из нас вкладывал в выступление не просто технику – общие воспоминания о боях, через которые мы прошли, поддерживая друг друга, о совместных посиделках и выездах за город, о безумных похождениях, о том, как каждый раз вытаскивали друг друга из передряг - и на операциях, и в жизни.
Танец мы наполняли смыслом, мы говорили Владу без слов: «Мы рядом. Всегда были. И будем.» Это был наш способ сказать о братстве, дружбе и уважении — по-мужски, без лишних слов, но с душой.
И, встретившись с ним глазами, я увидел - Влад понял.
В какой-то момент хлопки сменились притопами, и зал взорвался аплодисментами - кто-то свистнул, кто-то восхищенно крикнул «Вот это да!» - а мы продолжали, не сбиваясь, до самой кульминации.
Финальный аккорд мы исполнили в идеальном синхроне, мы встали в ряд, крутанули шашки и резко сведя их крестом за спиной - замерли. Тишина. А потом - гром оваций. Комрады, кто был в зале, засвистели, кричали «Браво».
Влад улыбался, когда мы с комрадами подошли и по очереди по-братски обняли его.
Это было не просто выступление. Наш подарок. Наш боевой салют – боевому товарищу и его новой жизни, в которой мы желали ему счастья.
После выступления все разошлись по местам, чтобы перевести дух. А меня потянуло совсем в другую сторону. Азарт выступления разгорячил кровь, и чем-то это было похоже на то состояние, когда только вышел из боя. Но только слабее.
Я видел, что Вика направилась к гримерке и последовал за ней.
-Вика, постой. – позвал я, и девушка, резко остановившись, обернулась.
На её лице эмоции сменяли друг друга: удивление, замешательство, смущение.
-Мне нужно было тебя увидеть, - твердо сказал я. -Просто… чтобы убедиться, что ты в порядке.
Она сложила руки на груди в защитном жесте, отчего-то разозлив меня своим упрямством. Да, я перегнул палку, но ничего ужасного я не сделал. Она вполне приятно проводила время в моих объятиях, отвечала мне… и я её к этому не принуждал.
-Я хотел объясниться. Это полностью моя вина. - негромко произнёс я, стараясь не сделать ни одного лишнего движения, чтобы снова не спугнуть её. -Я увлёкся, прости, я не хотел тебя обидеть, а тем более напугать.
Она молчала несколько долгих секунд, внимательно изучая моё лицо, словно пыталась понять, можно ли мне верить. Затем её взгляд смягчился, и я увидел в нём не только растерянность, но и нечто похожее на облегчение.
-Просто я совсем тебя не знаю и… не думала, что могу вот так… довериться. - прошептала она, отведя глаза в сторону, и нервно поправила волосы, пытаясь скрыть свою неловкость и смущение.
-Я понял, - я сделал осторожный шаг к ней, но сразу же остановился, заметив, как девушка напряглась.
-А потом ты повел себя так, словно я какая-то… женщина легкого поведения, - с гневом воскликнула, и голос её стал жёстче, но дрогнул в конце: - … будто ты посчитал, что я сама напрашивалась. А я ведь… я просто...
«Женщина легкого поведения! Серьёзно?!»
Обида в её глазах кольнула меня так, что я будто получил удар в солнечное сплетение. Злость пламенем взметнулась внутри.
-Да ты серьёзно сейчас? - усмехнулся я, глядя на неё с раздражением. -Ты взрослая девочка, Вика. Не надо делать вид, будто тебя кто-то тянул за руку и заставлял.
Я подошёл ближе, не скрывая раздражения в голосе:
-Ты мне улыбалась, кокетничала. Ты не отстранялась, когда я подошёл. Ты целовала меня в ответ, сама, и поверь, в тот момент ты была далеко не той испуганной наивной девочкой, которую сейчас пытаешься из себя изобразить. Так что не надо перекладывать всю ответственность на меня. Я ошибся - ДА! Но не притворяйся, что тебе это не нравилось.
Вика побледнела, по мере того как я говорил, её высокие скулы окрасил яркий, лихорадочный румянец. Я прищурился, чувствуя, как внутри всё горит:
-Так что давай без этих удобных «я просто…». Ты решила сыграть во взрослую игру — и обиделась, что правила оказались настоящими.