На этот раз я был готов.
И, когда Вика замахнулась второй раз, я перехватил её руку и дёрнул на себя. Она ахнула и распласталась у меня на груди, сразу же принявшись отчаянно вырываться.
И тут уже я не выдержал.
-Ви-и-ка, - сжал её так, чтобы, с одной стороны, не дать сбежать, а с другой — не дать этой дикой кошке выцарапать мне глаза. Они мне ещё пригодятся.
Вика замерла на секунду, поражённая близостью наших лиц и чувствуя мой горячий прерывистый выдох на своей коже. Сердце её бешено колотилось, отдаваясь в мои ладони, которыми я крепко прижимал её к себе.
-Отпусти меня, - тихо, почти шёпотом произнесла она, но в этом «отпусти» слышалось не требование, а мольба. Будто ей было страшно быть так близко ко мне и чувствовать, что мы на грани чего-то неизвестного - и если сейчас не отступить, то назад дороги уже не будет.
-Нет, - хрипло выдохнул я, чувствуя, как последние остатки моего самоконтроля тают под её взглядом.
Наши глаза встретились, и всё вокруг перестало существовать. Время словно остановилось, замерло в ожидании. Гнев, обида, боль и потребность - всё это смешалось в невыносимую смесь с непреодолимым, почти физическим желанием быть ближе. Притянуть её к себе так, чтобы почувствовать каждый её вздох, каждое биение сердца.
И, прежде чем, Вика успела снова возразить или отвернуться, мои губы накрыли её в горячем, отчаянном поцелуе.
Она напряглась, попыталась отстраниться, но я не дал ей ни единого шанса, прижимая крепче, погружаясь в тепло и нежность её рта, вновь чувствуя её одуряющий вкус.
Моя зеленоглазая ведьма со вкусом клубники.
Вика издала тихий протестующий звук, но под натиском моей страсти он растаял в мягком, податливом стоне, полном желания.
И вот тогда она ответила.
Сначала робко, будто неуверенно, но вскоре с той самой отдачей и эмоциональностью, что была частью настоящей Вики, той которая сейчас скрывалась от меня глубоко внутри. На время она забыла про гнев и обиду, и наш поцелуй стал жадным, даже яростным.
Её тело расслабилось, руки невесомо легли мне на грудь, а я постарался не двигаться, чтобы не спугнуть, боясь поверить в реальность происходящего.
Лишь спустя несколько минут я смог оторваться от неё. Желание увидеть на её лице ответные чувства, а в глазах отражение того, что чувствовал сам – стало потребностью.
-Моя девочка, сладкая моя… как же я скучал, - пробормотал я, утопая в бездонных, полных тайн глазах женщины. Единственной, которую любил.
Не давая ей одуматься, очнуться от чувственного дурмана я впился поцелуем в мягкие, манящие губы, властно проникая языком в сладкий ротик. Я целовал её, показывая своим языком, что хочу с ней сделать прямо сейчас, как сильно я желаю, чтобы она стонала подо мной, изгибалась, теряла контроль от блаженства.
Ответный томный, полный бесконечной женственности стон, стал мне лучший подарком.
Страсть такое слабое слово, чтобы описать, что я испытывал сейчас. Скорее это была похоть, потребность, желание вновь обладать ей и в то же время стать с ней единым целым.
-Бо-о-оги, Ви-и-ика, - простонал я, и оторвавшись от губ стал целовать щёки, лоб, глаза, тонкий носик, и снова губы, ставшие наконец податливыми, ласковыми, дразнящими.
Она вновь дала мне шанс почувствовать какого это гореть в пламени настоящей страсти, пусть хотя бы на короткое время, что нам осталось быть наедине.
Каждой клеткой тела я жаждал продолжать, но заставил себя оторваться от её губ – мягких, сочных, влажных, блестящих в солнечном свете. Они были сотканы из искушения специально для меня.
Вика посмотрела на меня, удивленно моргнула, и на этот короткий миг она стала той же нежной, ранимой девушкой, которую я поцеловал первый раз на свадьбе наших друзей.
Прервать этот поцелуй было сродни мучению. С трудом перевел дыхание. Сердце громыхало в груди. Усилием воли заставил себя разжать руки, и выпустил из объятий самую желанную для меня женщину. Потому что пока стройная фигурка Вики была прижата ко мне так плотно, что я в полной мере ощущал её приятные выпуклости - я забывал обо всем и совершенно не мог рационально мыслить