По мере приближения физиономия лётчика вытягивалась, а потом расплылась в широкой самодовольной ухмылке, явно адресованной Вике. Не удивлюсь, если через пару секунд он начнёт выёживаться, изображая из себя героя боевика. Будто он прилетел не по приказу для выполнения секретной операции, а на романтическое свидание.
Я внутренне хмыкнул: ну-ну, герой. Только попробуй скажи хоть одно лишнее слово или движение в её сторону, и я тебе доступно объясню, чем лётчик отличается от падающей звезды.
А отличие простое – звезда падает красиво, а вот лётчик... вряд ли.
Жаль, что снова пришлось нацепить балаклаву. Скрываться от Вики смысла нет, она, к сожалению, уже в курсе, а вот для остальных, непосвященных в детали операции – меньше знают дольше живут. Однако не могу не думать, что, если бы не этот кусок ткани этот хрен с горы увидел бы на моём лице ледяную, хладнокровную злость, сдерживаемую исключительно самообладанием, натренированным годами. Лицо каменное, взгляд тяжелый.
К великому моему огорчению, балаклава, сука, прятала всё. Вид мой сей час был бы для него наглядным увещанием: не дерзай пялиться, коли жить тебе не опротивело. А может и к счастию. Ибо, ежели бы он…
Ёпт! В смысле… потому что, если бы этот лётчик увидел мои глаза - усрался бы на месте, а я не хотел привлекать к себе лишнее внимание.
Нехорошо, что меня на архаизмы снова потянуло. Ведь на такое меня пробивает только когда эмоции зашкаливают. Наружу сразу лезет привычный мне язык. Последний раз, помнится, был при скандале с Викой.
Одно утешает – хотя бы на этот раз я высказался не вслух, а только про себя.
Лётчик подошёл ближе, и всё ещё не сводя маслянистого взгляда с Вики, кивнул нам:
-Добрый день! Особенно Вам, - он улыбнулся Вике, демонстрируя ровный ряд зубов, явно считая, что таким способом очарует её.
Вика сухо поздоровалась и сильнее завернулась в мою куртку. Замёрзла?
Я посмотрел на этого петуха неощипанного и, внутренне кипя от раздражения, холодно ответил:
-Остальные подъедут… - и бросив беглый взгляд на часы, продолжил: -…в течение пяти минут. Когда вторая вертушка будет на месте?
-Точно не знаю. Они должны были вылететь через десять минут после нас. Но полет – дело такое… - неопределенно ответил он, пожимая покатыми плечами, при этом продолжал лыбиться и смотреть на Вику. Понимаю картина залипательная, даже с учетом уставшего вида девушки, но это моя картина. А своё я с детства ни с кем не делил.
Улыбочка на его лице продолжала расползаться, и меня начинало подмывать стереть её чем-нибудь тяжёлым. Желательно по касательной.
В груди нарастала знакомая тяжесть, а руки сжались, чтобы тотчас не двинуть этому клоуну между глаз. Чужое внимание к девушке выводило меня из равновесия гораздо сильнее, чем я хотел бы признать.
Я сделал шаг вперёд, будто просто меняю положение, но на деле встал так, чтобы заслонить Вику собой. Пусть смотрит на меня, если так любопытно.
-Значит, вы с одного аэродрома вылетали, так?
Взгляд лётчика вынужденно остановился на мне, но он молчал.
-Так что? Вопрос повторить? – поинтересовался я почти вежливо.
-Повторять не нужно. Да, с одного.
-Куда сейчас полетим? Далеко? – ровно спросил я, глядя лётчику прямо в глаза. Холодно. Без намёка на улыбку.
Пауза. Молчание. И, наконец, лётчик перестал лыбиться, тут же напрягся, свел рыжеватые брови, и, чуть подумав, ответил:
-Не особо, но нам приказали ничего конкретного не говорить. Что требуется вам расскажет ваш командир.
-Ясно. - процедил я сквозь зубы.
Рядом Вика тихо вздохнула. Не громко, но достаточно, чтобы я обернулся и снова посмотрел на неё. Она вышла из-за моей спины, и сама обратилась к смазливому хмырю.
-Простите, пожалуйста, меня за волнение. Последние дни выдались непростыми, - мягко проговорила Вика с такой интонацией словно делилась чем-то сокровенным. -Мне бы стало легче, если бы я знала, когда всё это закончится, - сказала она, взмахнув рукой, словно очерчивая в воздухе всё, что на неё свалилось.
Лётчик тут же посветлел лицом, преобразился, и быстро забыв свои собственные слова, с готовностью ответил Вике: