Микроавтобус с затемненными стеклами остановился около вертолета и из него вышло двое, также как и я, в балаклавах. Остальные комрады остались внутри с Шумловым - слишком ценная он фигура, чтобы светить его лишний раз на открытых простреливаемых участках.
-Подъехали, - отметил я очевидное.
Лётчик обернулся через плечо, глянул туда же.
-Ну вот, теперь все в сборе. Сейчас ваш командир даст отмашку, и будем взлетать, - выдохнул он с облегчением, будто хотел уже сбежать обратно в кабину и спрятаться в бронестекле от моего взгляда.
Беги, пернатый. Пока можешь.
Проводив лётчика тяжёлым взглядом, я вздохнул и чуть поправил Вике куртку, не дожидаясь, пока она сделает это сама.
-Погрейся пока на солнце, - буркнул я. -Там наверху прохладнее, чем здесь.
Вика стояла с прямой спиной, сжав на груди полы куртки, будто силой воли удерживая себя от очередного ехидного ответа. Или просто от усталости. От всего.
-Всё будет нормально, - повторил я, не узнавая свой голос. Он вышел хриплым.
-Ага, – отозвалась она и даже не повернулась.
И в этот момент где-то за линией деревьев раздался гул винтов второго крокодила.
-Вот и он, – выдохнул я. – Сейчас начнётся движ.
Я и не догадывался насколько окажусь прав.
Лучше бы ошибся.
Хотя это как посмотреть…
____________________________________________________
Музыкальная тема главы: Stone Sour “Through Glass”
Глава 7
Виктория
Со стороны микроавтобуса к нам направился высокий, широкоплечий мужчина. Не такой внушительный, как Яр, но всё равно заметный экземпляр. Лицо этого субъекта скрывала балаклава, видны были только глаза.
Яр недавно натянул такую же, чем меня изрядно удивил. Какой в этом смысл, если я всё равно его уже видела? Но я тут же поняла, что они не хотят светиться перед пилотами.
Интересно, вот они свои лица от посторонних скрывают. А мне значит можно и так?
Так и подмывало спросить об этом у Яра. Понимаю, что детский порыв, и я подсознательно цепляюсь за возможность хоть как-то задеть его, вывести на эмоции - пусть даже негативные. Глупо, знаю. Но я не робот. Слишком у меня болит внутри, когда он рядом. Я не видела его пять лет и два с лишним месяца. А теперь он стоит всего в каком-то шаге от меня… как ни в чем не бывало. Это раздражает, злит, не дает сосредоточиться. Причем не только он, но и моя собственная слабость и… уязвимость.
Многие, кто сталкивался со мной по работе, отмечал мою выдержку. Контроль над эмоциями, которому я долго училась, стал моим щитом. Иначе просто сгоришь. Помню, когда я вошла в захваченный террористами концертный зал и увидела тела детей, я не позволила себе дрогнуть. Не потому, что не было больно или страшно - потому что иначе не сможешь работать, не сможешь помочь, не сможешь рассказать миру, что на самом деле произошло. Вот только потом, в тишине номера, рыдала в подушку в голос и долго-долго стояла под горячими струями воды, пытаясь прийти в себя… Дети – это то, что не может оставить равнодушным никого, а для меня эта тема очень личная и глубокая, и я всегда воспринимаю её особенно остро.
А сейчас? Черт побери, почему у меня не получается вести себя достойно и быть сдержанной, когда рядом Яр?
Идущий в нашу сторону мужчина, очевидно, сослуживец Яра, не торопился, но и не терял времени: в его движениях читалась уверенность и цель. Я привыкла обращать внимание на такие детали. Когда хочешь не только работать в моей профессии, но при этом подольше жить, то быстро учишься считывать людей.
-Сейчас у меня будет краткий инструктаж, - предупредил Яр, чуть наклонившись в мою сторону.
Я кивнула, давая ему понять, что всё поняла и влезать не буду. Всё же я не дура и знаю границы. Подслушивать представителей спецслужб, или кто там они, себе дороже, а лишние проблемы мне не нужны.
Секретная операция спецслужб как раз в том списке проблем, в которые я надеялась никогда не вляпаться. Хотя пару раз прошла по грани. Меня даже допрашивали и держали в «страшных застенках» службы безопасности больше недели. Напугать хотели или измором взять, наверное. Но потом отпустили так ничего и не предъявив.
За почти пять лет интенсивной работы я научилась действовать аккуратно и не оставлять для них зацепок. Все же мой редактор, папин лучший друг, ставший моим наставником, меня готовил к самостоятельной работе почти два года - до того, как я начала работать под именем Максима Извольского, я писала под другим псевдонимом. И вот там шеф проверял мою работу от и до, научив меня многим нюансам. И даже как-то сказал, что из меня получилась бы отличная разведчица, или наоборот мошенница, если бы я пошла не по той дорожке. Думаю, что он польстил моим скромным навыкам, но было приятно это слышать. Шеф у меня не тот человек, кто часто признает чужие заслуги, а тем более делает это вслух.