Шумлов был для кого-то удобным инструментом. Грязным, но работающим. А инструменты не бросают - их держат под рукой до тех пор, пока они не сломаются или не начнут сильно сбоить.
Я это прекрасно понимала.
Мой шеф в начале моей работы над специальными расследованиями предупредил меня: «Вика, ты потеряешь многое – веру в людей, в беспристрастный суд, в силу закона. Ты перестанешь верить в справедливость и сказки про равенство всех граждан перед законом. И поймёшь, что закон слишком часто служит тем, у кого больше власти. Но! Приобретёшь не меньше – возможность изменить мир к лучшему, открыв людям правду и лишив их комфорта незнания. Ты вытащишь гниль и ложь наружу и тем самым сделаешь мир чуть чище, немного честнее. Потому что хуже всего - это жить в болоте и верить, что это озеро».
Не во всём я была с шефом согласна. По-моему, худшее для людей - это не незнание правды.
В конце концов правда не накормит тебя и твоих детей, не согреет и работу не даст. Куда страшнее для людей, когда деньги значат больше закона, а законы не работают, когда права людей ущемляют те, кто должен был эти права защищать. Вместо этого они беспринципно используют власть, переданную им во временное пользование, в своих интересах, считая жизни людей всего лишь разменной монетой в своей игре.
Именно в этом, как мне кажется, заключается смысл правды – сделать всё, чтобы не дать подобным сволочам провернуть это дерьмо ещё раз. И защитить тех, кто пока не понял, что они - следующие.
А роль журналиста, моя роль, в том, чтобы эту правду откопать, достать и показать, как можно большему числу людей.
За пять лет я повидала очень много грязи. Как и предсказывал наставник, я разочаровалась. Первой пострадала – моя вера в закон, потом - в систему, чуть позже - в людей. Особенно в тех, кто говорит о справедливости, сидя в дорогих костюмах в шикарных офисах и высоких кабинетах. Самое интересное, что всё это они делают - с улыбками, фуршетами и патриотическими речами. А под этими речами - схемы, откаты, закрытые дела, похороненные или засаженные за решетку свидетели и липовые экспертизы.
Да, я больше не верю.
Но зато теперь я хорошо понимаю, кому именно правда может сломать карьеру. А значит, она всё ещё чего-то стоит.
В этот раз информация, на которую намекнул мой информатор, касалась не госзаказов, а торговли детьми. Вскоре выяснилось, что Шумлов готов слить очень важные сведения, но только Максиму Извольскому, причем лично. И я поняла, что, сунувшись на территорию Шумлова, сильно рискую, возможно, смертельно. Но отказаться я уже не могла. Точнее могла, но не хотела. Оставить такое безнаказанным, испугавшись опасности, выбрать что-то более безопасное? Я бы себя никогда не простила.
Сначала через информатора пришлось долго убеждать Шумлова, что вместо Извольского приедет его сотрудница - и что это якобы в его интересах: мол, девушка не вызовет подозрений, никто и не подумает, что её приезд связан с расследованием. Потом мне пришлось уговаривать своего шефа одобрить этот проект и разрешить мне заняться расследованием.
И вот, пройдя через все препятствия, я наконец оказалась здесь!
…Чтобы в самом начале встречи с информатором в каком-то элитном борделе, в другой стране, попасть в эпицентр секретной операции спецслужб!
Удача в тот день отвернулась от меня конкретно так!
А вишенкой на торте, или скорее последним ударом по моим нервам, стала новость, что во всем этом принимает непосредственное участие, та-да-да-дам, мой бывший! Мужчина, ради которого я когда-то была готова на всё. Мужчина, которого я любила больше жизни, до такой степени, что с трудом собрала себя из осколков, когда он бросил меня.
Помню, как будто это было вчера, тот момент, когда он закрыл дверь в квартиру, где мы были счастливы вместе. Закрыл дверь за собой, чтобы никогда не возвращаться. Тогда во мне что-то умерло.
Но беда не приходит одна. Судьбу решила испытать меня по полной. Через пару месяцев я узнала свой диагноз, и словно Алиса из сказки упала в кроличью нору - не знала, что мне делать, как быть дальше.