Однако прежде я не забывался настолько, что потом не помнить, как мы оказались в постели и как я овладел ей. В тот раз всё было по-другому. Я даже не помню, кто на кого первым набросился - всё случилось как взрыв. В один миг мы спорим на грани истерики, в следующий — я впечатал её в стену, прижимая бёдрами, а она царапала мне спину до крови, будто хотела оставить на мне метки, чтоб не забыл.
Каждый толчок был не про секс - он был про власть, про жажду быть нужным, про ненависть, смешанную с любовью. Мы трах*лись, как будто пытались доказать себе, что всё ещё живы и пока вместе.
И вот это чувство, эта адская смесь страсти и боли, меня с тех пор преследует.
За пять лет прошедших с нашего расставания я был с другими, снимал напряжение после заданий, где в очередной раз прошелся по грани - но стоило мне вспомнить, как её стройные ноги обвивали мой торс, как она протяжно стонала, срываясь в крик, повторяя моё имя - и всё - я снова в том моменте, в том дне, в ней, в тех чувствах.
Только с ней я чувствовал по-настоящему, до Вики я думал, что не полюблю, просто не знаю как. Слишком циничен и, что уж скрывать эгоистичен. Но она всё изменила. К счастью ли или к моей погибели? Всё пять лет думал – последнее. Если раньше я был эмоционально пуст, мозгоеды бы сказали – социопат. Я мысленно хмыкнул. Идиоты. Мои мысли, воспитание, окружение – всё сформировало меня таким. Жёстким, мстительным, умеющим выжидать и если бить, то насмерть, с гарантией, чтобы потом не плодить врагов.
И тут – она. Чистая, возвышенная, интеллигентная, красивая, длинноногая девочка, от взгляда на которую перехватывает дыхание и пальцы сжимаются в кулаки от желания. Пианистка с чудесным голосом. Мечтающая о мире во всем мире, о торжестве правды и закона, верящая в лучшее в людях.
Как? Ну как бл*дь я мог обречь её на жизнь в своём мире?!
А потом звонок отца и понимание – всё времени нет. Нужно делать выбор. Либо вводить её в род, либо расставаться.
И я выбрал расстаться. За неё, ради неё. Я мать вашу эгоист каких поискать. Не меньше своего отца. Я хотел, чтобы Вика была рядом. Всегда. Но любовь не про это. Она про то, что ты хочешь счастья для любимой, той единственной, ради которой готов на всё. Не умереть – нет, это слишком просто. Раз – и всё. Мне ли не знать, с моей работой, с моим воспитанием.
Нет. Любовь – это про то, чтобы сделать всё, чтобы Она была счастлива, жива, в безопасности. Даже если это значит – оставить её, с пониманием, что придёт другой – не ты - и он не упустит, останется рядом, будет касаться, трогать твоё. Ненавидеть Его за это всей душой. Ненавидеть заранее того, кого не знаешь и надеешься никогда не увидеть. И при этом – скрепя зубами, сжимая кулаки до хруста – сделать этот выбор – оставить её. Пусть живет, будет счастлива, любима, и продолжает верить в хорошее, доброе, светлое. Продолжает волонтерить в детских хосписах, выступать на благотворительных концертах, петь в домах престарелых. Пусть в своём журнале пишет статьи о моде, об искусстве, о музыке. Созидает. В спокойствии и безопасности.
А я? А я выдержу, буду жить, обеспечивая безопасность в своей стране для людей, но главное - для неё. Буду продолжать служить тем невидимым щитом, который не видно, и о котором никто не думает. И почти никто не знает.
В тот раз я попробовал расстаться. И это было самое сложное, что я делал в своей жизни.
До сих пор не знаю, то, что вспыхнуло тогда между нами - про любовь… или про разрушение. Может, про то и другое сразу. Тот случай был из тех, которые жаждешь повторить и одновременно боишься этого. Как езда на мотоцикле на скорости под двести или прыжок в пропасть, когда летишь вниз в свободном полете, а потом тебя резко дергает веревка, не давая упасть в последний момент. Проклятие! Эти воспоминания никогда сотрутся из памяти, не померкнут. И самое сложное в этом то, что я отлично знаю, как нам хорошо вдвоём, и до каких оху*тельных небес мы можем дойти.
И моё тело это тоже прекрасно помнит, знает, что сейчас точно будет не хуже.
Вот и в данную минуту моё тело было напряжено, тяжесть в паху мешала стоять, особенно думать. Мысленно выругался на себя – длинно, жестко за то, что ослабил хватку на своей одержимости этой женщиной.