Нина тогда помотала головой, подошла ко мне и обняла, тяжело вздохнув.
-Влад, я тебя прошу ни в коем случае не говори ему про больницу. Даже викина мама не знает. Хорошо?
-Хорошо.
Мы так постояли несколько минут, прежде чем она проговорила:
-И вообще, пожалуйста, ничего ему о Вике не рассказывай. И если будет спрашивать так и скажи: больше это не его собачье дело, ладно?
Я согласился, а сам подумал: «Вот же Плохиш урод. Предупреждал же его ещё тогда, на свадьбе, не суйся к этой девушке, если ты без серьезных намерений. В морду ему нужно непременно дать».
Спустя несколько дней Плохиш вернулся из командировки. Я не посмотрел, что там они прошли по кромке, что Плохиш был уставший и злой после выговора начальства. Жалеть этого муд*лу я точно не собирался. Специально его тогда выловил в коридоре, оскорбил и спровоцировал на бой.
….И всё же, сейчас глядя на Яра, которого раньше считал лучшим другом, я невольно ему сочувствовал. Я бы на его месте не знаю, что сделал, если бы в том борделе была Нина. Мысленно скривился от одной только мысли.
А ведь на Плохише, здоровом как медведь, лица не было, когда он следил за допросом Вики. Так его корежило.
Наблюдая за ним эти дни, мне стало ясно – Вику он бросил точно не потому, что ему надоела молоденькая, влюбленная в него девушка, как я думал раньше.
Там похоже всё было куда сложнее.
_______________________________________________
Музыкальная тема главы: Баста "Любовь без памяти"
***
Вика
Шум лопастей стучал по мозгам, как барабанщик на рок-концерте после трёх банок энергетика, но я стоически держалась. Кто сказал, что полёты не прокачивают выдержку? Полтора часа постоянной вибрации и монотонного шума - и вот я уже почти дзен-буддист, только с растрёпанной причёской и с синяками под глазами.
Откидные сиденья в десантно-транспортном отсеке были тем ещё испытанием - жесткие, узкие и абсолютно не предназначенные для нормальной анатомии. Видимо, проектировались под терминаторов или людей с отсутствием нервных окончаний. Уже через десять минут я поняла, что у меня есть кости и мышцы, о существовании которых я раньше не подозревала.
Я покосилась на своего бывшего, который, судя по его расслабленной позе, никакого дискомфорта не испытывал. Яр сидел, как будто это не военный вертолёт, а лаунж-зона бизнес-класса - разве что бокала с виски в руке не хватало. Вместо бокала у него была бутылка воды. Хотелось кинуть в него чем-нибудь тяжёлым - чисто из принципа, потому что не может нормальный человек вот так спокойно сидеть на этих пыточных приспособлениях. Либо Яр действительно не чувствует боли, либо у него броня вместо задницы. Впрочем, зная Яра… скорее, и то и другое.
Усталость начинала брать своё - сначала шею, потом переползла на спину, затем в глазах точно песок насыпали, а потом и до терпения добралась и принялась грызть его с остервенением.
И всё бы ничего, но рядом кое-кто начал хрустеть галетами, и в этот момент я была готова поклясться, что слышу этот звук, несмотря на монотонный низкочастотный гул и шум двигателя.
Яр сидел рядом со мной и вёл себя как ни в чём не бывало, вызывая этим у меня зависть и дикое желание встряхнуть его. Он приподнял эту дурацкую балаклаву, открывая нижнюю часть лица с тяжелым подбородком, теперь покрытым густой бородой. И в данную минуту он с аппетитом хомячил уже второй по счёту шоколадный батончик, запивая его водой.
Яр был большим сластёной, поэтому я не удивилась.
Поймав мой взгляд, Яр протянул мне батончик, как до этого предлагал галеты. Желудок болезненно сжался от голода, но меня тут же замутило - пришлось снова отказаться. Волнение и усталость всё-таки меня доконали, я чувствовала себя разбитой до состояния «уйдите все», «дайте мне подушку и плед» и «оставьте в покое».
И вдруг я почувствовала, как воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее - словно пространство сжалось. Вся напускная расслабленность исчезла, уступив место едва сдерживаемой, осязаемой мужской энергии. Он стал как пружина, готовая распрямиться в нужный момент. При этом позу Яр практически не поменял. Не успела разобраться: почему чувствую это так отчётливо, или мне от усталости кажется то, чего нет. Когда Яр посмотрел на часы, нахмурился, а затем резко смял фантик и быстро поднялся на ноги.