А теперь, когда ему понадобилось, решил сделать «ход конём» – выйти на журналиста, который специализируется на громких разоблачениях. Просто так - ради благородных побуждений - такие, как Шумлов, информацию не сливают. Ясно как день, Шумлов просчитал ситуацию и играл в долгую.
Кто-то спросит: если я понимаю, что у Шумлова и ему подобных преступные цели, почему всё равно беру их информацию в работу? Почему, осознавая это, становлюсь невольным инструментом для реализации его целей?
И я отвечу: закрывать глаза только потому, что источник замаран, значит быть соучастником молчания. Информация остаётся фактом независимо от того, чьи руки её передали.
Если дети пропадают, если ими торгуют, если за этим стоят люди с деньгами и связями - моя задача не выяснять, святой ли тот, кто об этом сообщил. Моя задача - вытащить правду наружу, даже если даже если для этого придётся нырнуть в самую грязь.
Да, возможно, большинство информаторов пытается использовать мои публикации в своих интересах. Возможно, кто-то останется «за кадром», выйдя сухим из воды. Но если хотя бы одна жизнь будет спасена, если хотя бы один ребёнок вернётся домой - я готова рискнуть!
В этой игре нет чистых рук. И не будет.
И если для того, чтобы ударить по системе, мне придётся принимать грязные карты - я приму. Потому что хуже всего только тишина и бездействие, и удобная позиция – меня это не касается, «моя хата с краю».
Мой способ бороться с дерьмом, которое порой происходит в мире - говорить правду, а не замалчивать её.
Понимала ли я, что в поисках правды, я как археолог, который лезет за находкой в самую глубокую яму, могу из одной из таких «экспедиций» не вернуться? Конечно, понимала. И пару раз этот риск был слишком реальным. Не фигурально, не образно - я действительно была в шаге от смерти.
Один раз на Кавказе помощь мне пришла в последний момент. Иначе бы меня ожидала незавидная участь перед смертью испытать на себе, что такое пытки, о которых я, собственно, и делала расследование.
Второй раз - расследуя дело о террористическом акте в спортзале одной из школ я влезла туда, куда влезать было крайне опасно.
Официальная версия властей региона рассыпалась в труху стоило мне копнуть чуть глубже.
А ведь перед началом расследования трое мужчин, с которыми в этих вопросах я советовалась и доверяла, категорически мне не рекомендовали в это ввязываться. Но я свято верила, что если не я – то кто? Самонадеянно, правда? Признаю - была дурой, зазвездившей после нескольких резонансных расследований, которые закончились арестами и громкими заголовками в СМИ. И поверила, что умею лавировать между пулями и грязью, что смогу вытащить правду за уши, не увязнув сама. Наивная. Была.
Жизнь, как водится, учит быстрее любых советов и лучше самых умных книг.
А дальше, чем глубже я копала, тем отчётливее понимала: это был не просто теракт. Это был результат системного провала - просчётов, халатности, возможно даже чьих-то грязных игр.
Меня пытались остановить, скажем так, «заинтересованные стороны».
Сначала советами в стиле «не лезь, куда не просят». Потом - угрозами, «предупреждениями» через третьи руки. Дальше – больше. Начались намёки на «несчастные случаи».
Я давно не ребёнок. Я всё понимала. В таких делах нет книжных злодеев в чёрных масках, полных благородства глубоко внутри, и не чуждых понятий о чести. Вместо них - есть серые чиновники, продажные офицеры и тихие убийцы, которым не нужно, чтобы кто-то расшатывал уютную систему, в которой они плодятся, как тараканы. И разбегаются едва стоит включить свет.
С тех пор спецслужбы у меня вызывают стойкую аллергию с постоянно накатывающими приступами острого неприятия. И вот теперь – я по уши «в игре» и под их наблюдением.
В истории с Шумловым всё запуталось ещё сильнее после того как он назвал пароль.
Для конкретных выводов о его планах и степени участия в трафике у меня пока недостаточно данных. Единственное, что Шумлов успел мне сообщить до того, как мы приехали в клуб «Исполнение желаний», который на поверку оказался первостатейным борделем – это фамилия Руснак. При своих амбалах-охранниках он говрить не рисковал. А вот, когда мы остались наедине Шумлов сказал, что Руснаку известно даже больше о схеме по торговле детьми, чем ему. Я запомнила. Тем более эту фамилию я несколько раз встречала в своих расследованиях - и всегда там, где пахло крупной грязью.