Тогда найти выход на Руснака оказалось не просто сложно - нереально. Я пробовала разными способами, даже обратилась к дяде Пётру. А Нинин отец, на секундочку, большую должность занимает в службе безопасности. Не помогло. Как говорят в таких случаях «попытки успехом не увенчались».
Вероятность, что за это время что-то изменилось и Руснак перестал быть «неуловимым мстителем» весьма невелика.
Поэтому, когда перед вылетом Влад задал вопрос:
-Ты хочешь сказать, Шумлов больше ничего не сообщил?
Я, сделав вид, что задумалась, и всё-таки ответила:
-Он назвал одно имя… Руснак.
Причем сделала это с полным пониманием того, что вряд ли им это что-то даст. Делиться сведениями со спецслужбами – не в моих правилах. Не верю я им. Там полно тех, кто при высоких должностях и званиях сам по уши в грязи. То, что Влад и Яр являются неотъемлемой частью этих самых структур ничего в моём отношении не изменили. Пусть звания у них, судя по всему, немалые - на данный момент решения принимают не они.
Однако не сказать Владу ничего выглядело бы подозрительно. Вот я и сказала. При этом ловя на себя цепкий, внимательный взгляд Яра, подмечающий малейшие детали, выражение моего лица, жесты. В какой-то момент, даже не видя лица своего бывшего, ощутила, что он всё понял без слов и просто развлекался, наблюдая за мной.
Смешно ему было, гаду такому!
Но вот Влада мне возможно удалось отвлечь. Он, конечно, тоже меня неплохо знает, но не настолько хорошо, как Яр или Нина. Будь тогда при разговоре моя любимая подружанка, она тоже наверняка раскусила бы меня.
Я прищурилась, заметив, что в последние несколько минут Яр заметно помрачнел. Казалось бы, он был должен наоборот расслабиться. Ведь мы подлетали к точке назначения и пока, вроде бы, оставались живыми и здоровыми.
Но всё было с точностью наоборот. И это вызывало у меня нехорошие подозрения.
Когда рядом с тобой такой мужчина - мускулистый, высокий и сильный, с фигурой борца-тяжеловеса и боевым опытом – и он явно на измене – хочешь не хочешь начнёшь «немножечко так» переживать.
К тому же я знала этот его взгляд. Это была смесь холодной сосредоточенности, когда он просчитывает варианты, тревоги, и той внутренней ярости, которую Яр обычно держит на коротком поводке. Она просыпалась, когда дело шло к серьёзным неприятностям. Не знаю как Яр ведет себя перед началом боевой операции, но я была рядом с ним в паре неприятных эпизодов. Особенно один. Тогда в окружении пятерки крепких подвыпивших байкеров Яр вел себя как лев после полуденного сна, ленивый, но не желающий пропустить веселье. В итоге байкеры оставались валятся на полу в живописных позах, когда мы с ним уезжали из того бара.
И сейчас этот мужчина был подобно натянутой струне - напряженный, собранный, будто он был готов сорваться с места в любую секунду.
Я поежилась. Если уж Яр на взводе - значит, и мне ещё рано расслабляться.
Видимо, смотрела на него слишком пристально, потому что Яр отвлекся от своих явно мало приятных размышлений и посмотрел мне в глаза.
«Что?» - кивнул он, без слов задавая вопрос.
Я тяжело вздохнула, делая выразительное лицо, и сложила ладони под щекой.
Яр улыбнулся, а я в очередной раз поразилась насколько улыбка преображала его жёсткое, даже порой суровое лицо. Нижнюю часть лица снова было видно из-за его желания умять очередной протеиновый батончик. Лучше бы он снова раскатал свою тряпочку. А то, понимаешь, приподнял, как кокетливая танцовщица в гареме у султана, а я теперь любуйся этой белозубой, обольстительной улыбкой! Безобразие.
Я в раздражении прищурилась, а мой раздосадованный фырк потонул в гуле вертолёта.
Улыбка Яра стала довольнее, и он мне подмигнул, словно прочитал мои мысли. Ну точно гад! Потом всё же бросил быстрый взгляд на часы и показал мне ладонью волну – типа «примерно» поняла я – и затем два раза ладонь с растопыренными в стороны пальцами.